Мы с Мишкой и все тайны СССР (сборник) - Дометий Валерьевич Завольский

- Напоминаю, - сказал я, отнюдь не желая задеть барона, а единственно из острословия, - что у г-на Гоголя "по своей надобности" путешествовал мошенник.

- А сам г-н Гоголь, - насмешливо отвечал барон, - по своей надобности проживал в Италии, езживал в Иерусалим и сочинял по своей воле. Впрочем, с вас никто не снимает принесённой недавно присяги, а я, в свою очередь, возлагаю на себя определённые обязательства, поступая в государственную службу. Но служба наша будет до того своеобычна, что нам придётся быть куда больше господами по своей надобности, чем иным господам беллетристам.

- Вы предлагаете мне полярную экспедицию? - предположил я, вспомнив перечисленные книги и общеизвестные стремления героев различных держав, хотя всё спутывали упомянутые "происшествия".

- Не исключаю, что мы посетим и эти области, - барон подошёл к окну и раздёрнул шторы. - Экспедиций на наш век достанет.

Помню, стоял ещё светлый летний вечер, в небе висела планета. Барон поднял руку, словно указывал на небо.

- Итак, ваши полицейские и военные власти встревожены ночными полётами неизвестных дирижаблей. И вот, после одного доверительного разговора решено учредить особое столоначальство, или отделение. Я думаю назвать его "Персей".

Начало Падения

Генеральный директор Треста тугоплавких металлов Евгений Револьтович Маузер вновь поднатужился угадать, куда попал: под землю или под воду? Сидел он за столом овальной формы, в помещении, от паркетного пола до невысокого потолка обитом деревянными панелями, вроде шоколадок. Такие же имелись у самого Евгения Револьтовича в новой приватной столовой. Слева от него сидел Аркадий - вице-премьер Аркадий Иннокентьевич Гонорьев. Было видно, что Гонорьеву кисло.

Окон не было. С ячеистого деревянного потолка светила тускловатая люстра. Ещё в комнате стояли две тумбы: с чьим-то бюстом одна (в смысле, с головой, прикрытой отчего-то платочком), а другая с кофеваркой. На стенке, что напротив, красовался щит - расписной, навроде рыцарского герба четвертинками, с девизом непонятными загогулинами. И ещё в углу стоял начальничий стол.

Сам начальник сидел не за ним, а за овальным - тоже напротив Гонорьева и Маузера. Был он седым, длиннолицым, сухопарым и вообще походил то ли на английского лорда из кино, то ли на дворецкого из анекдотов, то ли на учителя истории и географии в Жениной-Маузеровой школе. Всё бы ничего, но костюм гражданина столоначальника насторожил бы не только Гонорьева. Ни столоначальнику, ни лорду, ни дворецкому, ни, тем более, учителю истории и географии Шульману как-то не шло сидеть в кабинете в навороченной куртке - чёрной стёганой, типа мотогоночной. То есть куртка этому старому типу шла, сидела на нём, как на молодом, но через плечо вдобавок мерцала серебристая портупея, а на отложном воротнике в серебряных петличках блестели по три рубинчика, огранка "груша", она же "капля" (ненастоящие, конечно - Маузера на такие рубинчики, настоящие, уже разводили). Гонорьеву эти рубинчики не понравились особенно - это уж Евгений Револьтович просёк.

Тут позади открылась дверь, через которую они входили. Маузер с Гонорьевым обернулись, и Гонорьеву стало совсем не по себе. Во-первых, Мстислав Сергеевич переоделся и сменил нормальный серый костюм с обязательным красным галстуком на серый с красным, но уже не знаешь, как называется. В этом костюме он бы мог сыграть Гамлета. Или Фауста. Или этого самого, как его, чёрта... Во-вторых, за Мстиславом Сергеевичем вошёл такой же, как гражданин столоначальник - тоже в чёрной кожуре с петлицами и портупеей, но с птичьей головой. Маузер-то удивился, но не испугался - он такие маски видал вблизи - то ли в Италии, то ли в Бельгии. А вот Гонорьева тряхнуло конкретно. Птичья голова легонько кивнула. Маузер заметил, что столоначальник ответил ей тем же, а лицо у него погорчело, как у брошеного.

- Начинаем, господа! - объявил Мстислав Сергеевич и уселся рядом с Евгением Револьтовичем, а другой, с птичьим носом - рядом с Гонорьевым.

Гонорьев потешно закорячился, но понял, что это маска, и продышался. Маузер хмыкнул. У птички в петлицах были не рубинчики, а подешевле - аметистики. Но эти может и настоящие. А на плече серебром был вышит меч или кинжал. С крыльями на крестовине и глазом на конце рукоятки.

Маузер шутки ради зыркнул на Гонорьева зверем: мол, куда ж ты меня завёл, Аркадий? Вопрос этот Евгения Револьтовича волновал всерьёз, но Гонорьев опять закоракорился, так что Маузеру на душе потеплело.

- Готовность номер один! - объявил Мстислав Сергеевич, и столоначальник повернулся в профиль, кося на стену со щитом (профиль у него был и вправду географический, шульманский - и птичья маска ни к чему).

Кусок стены со щитом отъехал, как положено в старом кино. Оттуда показался чёрно-жёлтый, огромный, вылитый король Фальстаф. Голова у него была запрятана в чёрное: чёрный берет с лохматыми щупальцами, чёрная маска - даже глаз не видно.

Мстислав Сергеевич и остальные местные встали по стойке "смирно". Маузер и Гонорьев присоединились.

- Аиу! - проскулили местные (тут уж Евгению Револьтовичу осталось промолчать).

Фальстафище кивнул головным букетом и пошёл к столу. Шёл он без палки, но подшаркивая - ноги уже не ахти, артрит или вены. Следом ковылял старичок пониже, потощее, в коричневой хламиде, в капюшоне, из-под которого виднелся подбородок маски. Опирался он на дюралевый костыль.

Столоначальник заботливо устранил с дороги стул и подставил его под зад Фальстафищу. Хламиднику пришлось управляться своими силами, бренча костылём.

Фальстафище проговорил басовито и скрипуче, а главное - с сильным акцентом, непонятно каким:

- Имею надежду, вам удобно!

Гор ответил:

- Аиу утара Тускуб!

Чёрно-жёлтый со старческим урчанием опустился на стул. Остальные последовали его примеру.

Заговорил Мстислав Сергеевич деловым, обыкновенным и даже развязным тоном, не особо вязавшимся с пышными оборотами:

- Ваше старшее высокопревосходительство, позвольте представить наших гостей: Евгений Револьтович Маузер, очень богатый человек, директор Треста тугоплавких металлов; Аркадий Иннокентьевич Гонорьев, тоже человек небедный, вице-премьер. Евгений Револьтович, Аркадий Иннокентьевич, перед вами президент Коллегии внешних сношений в Правительстве Ея Величества его старшее высокопревосходительство...

- Тускуб! - прогудело из-под чёрной маски.

Гонорьев нетвёрдо произнёс:

- О-очень приятно! - и все, похоже, поняли, что ему не так уж удобно.

- Рад! - энергично вставил рыкливый Маузер.

Мстислав Сергеевич прибавил совсем уже скороговоркой:

- И его превосходительство комиссар первого ранга тайной службы Ея Величества Витаутас Розенштейнбергис, виднейший специалист по междупланетным делам!

Евгений Револьтович понял, что над костылястым можно и пошутить, начальству это понравится, и сказал:

- Я просто огончарован!

И был вознаграждён движеньем века Мстислава Сергеевича и тихим порском из-под птичьей маски.

- С господами полковниками вы познакомитесь позже, - продолжал Мстислав