Наблюдатель. Фантастическая правда, или Второе пришествие Христа - Валентин Андреевич Логунов

– Ныне, – обратился Иисус к окружающим, – спасение в этот дом пришло. Ибо мы узрели как на наших глазах самый грешный из грешников по имени Закхее вступил на тропу, ведущую в Царствие Небесное. – И жестко, назидательно добавил, обратившись к осуждавшим его за посещение дома грешника людям: – Не к святым послан я моим Отцом. Святые не нуждаются во мне. А послан я к грешникам, дабы спасти их для Царствия Небесного. Когда вы поймете это? И когда научитесь различать сучок в чужом глазу от бревна в собственном?

Сказав эти слова, он поманил рукой к себе Петра и что-то шепнул ему на ухо. После чего направился к дороге, ведущей в Иерусалим. Ученики (похоже, они настроились на обед в доме Закхея) разочарованно переглянулись и направились вслед за Иисусом. Наблюдатель хотел повременить и послушать обмен мнениями в толпе, но сообразил, что может потерять среди паломников Иисуса и учеников. Нагоняя их, он с усилием вспомнил когда-то прочитанное древнейшее предание, в котором утверждалось, что мытарь Закхей стал спутником апостола Павла и был посвящен им в епископы Кесарии Палестинской.

В чем секрет притягательности Учителя, – размышлял Наблюдатель, – способного одним лишь словом изменить судьбу человека, преобразить его, снять налет ржавчины и очистить до совершенного блеска? Неужели такой может быть сила веры, когда разум отступает на расстояние, не позволяющее не только не видеть его, но и предполагать, что он есть, существует вообще? Антиподы они или дополняют друг друга: разум и вера?

…Андрей Иванович вдруг почувствовал слабость в ногах, будто на него взгромоздили груженый цементом грузовик; в глазах густела сине-черная пелена; руки невозможно было приподнять, чтобы свалить с себя груз. Он успел подумать, что Первозванный не предупреждал его о том, что такое состояние может случиться и, пожалуй, произошло что-то непредвиденное, непредполагаемое. Но странно: его это ничуть не встревожило, и он догадался, что ничего плохого с ним не случится, потому что совсем-совсем рядом Иисус.

Навстречу кресту

Вновь Наблюдатель осознал свое присутствие на берегу реки Иордан. Пели птицы, плескалась в Иордане рыба, что-то двигалось и хлюпало в тростнике. К берегу подплывали сомы и безбоязненно выпрашивали корм. Он поделился с ними двумя лепешками, неизвестно откуда взявшимися в кожаной суме. И удивился и тому, что чуть ли не досконально все знал о стоящем в стороне раскидистом дереве. Да, без сомнения это рожковое дерево, стручками которого питаются бедняки и, говорят, питался Иоанн Креститель. В спелости стручки напоминают новорожденный серп месяца. Цветет оно осенью, цветы вырастают прямо из ствола, поэтому ствол обезображен наплывами, напоминающими бородавки. Однако знаменито оно не этим, а необычным запахом – запахом спермы, и по этой причине его подкладывают в постель молодоженам. Еще говорят, будто дерево было привезено царицей Савской в подарок царю Соломону. Андрей Иванович попытался сорвать зеленый пока еще тощий стручок, однако пальцы лишь скользнули по пустоте. Одно лишь воображение, один лишь эфир, напомнил он сам себе о том, в каком мире находится. Все, что его окружает – в прошлом. Было и сплыло. Надо поскорее привыкнуть к этому состоянию. Вот и сомы нисколько не прореагировали на лепешки. А почему? Да потому что в действительности не было сомов. Да и лепешек не было…

Он знал, что еще за несколько недель до пасхи Иисус с учениками направились из Галилеи в Иерусалим, но на этот раз не прямиком по горам, а по долине Иордана. Шли не спеша, останавливаясь в селениях, в коих Учитель продолжал проповедовать Евангелие и исцелять больных. Андрей Иванович помимо пристального наблюдения за их продвижением и делами имел время, да и желание, любоваться тихим течением речки, которую бы в России скорее всего посчитали ручьем, разнообразными растениями. Он испытывал большую охоту половить удочкой и почему-то непременно пескарей, пожарить их на постном масле с куриными яйцами. Желание это теперь было послано из далекого детства, когда он с отцомоблюбовали островок на близкой к их даче речке, к одному из берегов которого течением намыло чистый песок. Над ним-то и кормились пескари, решительные и прожорливые. Стоило поплавку лечь на поверхность воды, как его тут же утягивали на дно. Пойманная рыбка, оказавшись в воздухе, иногда издавала звук, сходный с писком. Не оттого ли называют пескаря еще и премудрым пискарем?

На берегу в тени он заметил рыболова. Приглядевшись, Андрей Иванович признал в рыбаке своего куратора – Андрея Первозванного. Он было рванулся к нему, но невидимая сила не позволила не то, чтобы сделать шаг, а и шевельнуть хотя бы одной частицей тела. В прошлом ничего невозможно изменить, вновь вспомнил он. Не добавить к полю, которое существовало две тысячи лет назад, хотя бы один-единственный колосок, не направить дувший тогда ветер в противоположную сторону, не вымарать написанное слово, не переложить в другое место камень… Ничего невозможно изменить! Я предполагаю, размышлял он, что и Творец этого таинственного мира не имеет силы что-то поправить в прошлом. Ушедшее унесло с собой все, что было, оставив лишь память о себе.

В одно из малых селений, где Иисус с учениками нашли приют на ночь, поздним вечером пришли двое гонцов из Вифании, пригородного иерусалимского села, места жительства Лазаря, верного друга Иисуса. Весть гонцы принесли печальную: Лазарь неожиданно заболел странной и незнаемой никому болезнью, по этой причине его сестры Марфа и Мария дозволили себе смелость сообщить об этом Иисусу в надежде, что он излечит друга подобно тому, как излечил десятки других больных.

К удивлению послов и учеников сообщение о состоянии Лазаря ничуть не обеспокоило Иисуса. Пожалуй, он даже остался равнодушным. Обсуждавшие планы на завтрашний день ученики, увидев реакцию Учителя, смутились. Они хорошо знали Лазаря, любили его, всегда находили приют в его доме, а младшая сестра Лазаря Мария – нельзя было не заметить этого – в тайне, пожалуй, и от самой себя, мечтала о замужестве с Иисусом. И вдруг сухость, неприветливость, совершенно не свойственные Учителю. «Сия болезнь, – сказал он посланцам, – не ведет к смерти, а ведет к славе Божией. Ибо прославится Сын Божий ради славы Божией».

Никто ничего не понял. Гонцы переглянулись, спросили:

– Что нам сказать Марфе и Марии?

– Скажите то, что вам сказал.

Взгляды обескураженных послов направились на учеников. Но и те ничего не понимали. Причем тут болезнь Лазаря и слава Божия? Однако по привычке во всем, что говорит Учитель, находить потайной смысл, ученики быстро успокоились, посчитав, что Иисус не видит