Крафтер - Александр Сергеевич Сорокин

Плюм поднял голову, и его глаза вспыхнули алым.

— Нет, сожжение всего рынка — плохой план. Это гидра. — усмехнулся я. — На месте пепелища вырастет новая шея. Надо найти того, кто раздает контракты за мою голову. И вырвать ему язык. Или сердце. Или оба варианта сразу.

Вдруг вспомнился Медведь — тот самый громила из бара, которого я недавно поколотил. Он, наверняка, знал представителей черной экономики. Все-таки, криминал всегда был неразрывно связан со всеми прослойками общества. Если и спрашивать, то только у местных авторитетов.

Довольно хмыкнув себе под нос, я достал из ящика флягу с местной чачей. Глотнул, едва не поперхнувшись.

— Медведь — всего лишь чья-то грязная перчатка. Пора устроить стирку и немного узнать об этом мире.

Я достал из кармана смартфон и вбил в навигаторе нужные мне координаты. Карта на сенсорном экране замигала, отмечая красным крестом район бара «Ёрш и бочка». Плюм прыгнул ко мне на плечо, готовясь к выходу.

— Если что, поделишься энергией? — спросил я у питомца.

Тот выпустил когти и прожег дыру в моей рубахе.

— Эй! Понял я! Зачем же шмотки портить⁈ — шикнул я на друга, вставая из-за стола. Плюм состроил невинную мордочку и стал насвистывать знакомую мелодию из нашего мира. Знал, зараза, как меня задобрить.

Песня из «дома» приподняла мне настроение, и я отправился вниз. На крыльце нос к носу столкнулся со вчерашним бедолагой, который угодил под плиту. Мужик стоял на двух абсолютно здоровых ногах и улыбался во все зубы.

— Чудеса, барон! С такой кружкой я совсем позабуду о болячках! — торопливо кланяясь, заговорил строитель. Он держал в руках мой пивной бокал, из которого я вчера сделал простенький целебный артефакт.

— Поблагодарил? А теперь иди работай. — грозно сверкнув глазами, сказал я ему. — Нечего филонить… И на спиртное не налегай, а то побочки у этой кружки… М-м-м… Всю мужскую силу растеряешь.

— Слушаюсь! — воскликнул мужик, низко поклонился на прощание и побежал к остальным работягам.

Я проводил его взглядом, хмыкнул и направился к навесу, под которым меня уже заждался мой стальной конь. Мотор зарычал под седлом, и я со свистом в ушах направился в сторону города.

Спустя несколько минут бар встретил меня тем же унылым воем джазовой трубы и запахом прокисшего пива, что были и в прошлый раз. Вокруг царил тусклый свет, пол был липким, как совесть политика. За стойкой стоял бармен, похожий на высохшего тролля, он полировал бокал тряпкой, которая сама нуждалась в отжиме.

Медведь сидел в углу, окружённый новыми братками. Видимо, провел кадровую политику после встречи со мной, так как прошлые сотрудники ножа и топора не прошли испытательный срок.

Два бугая в наколках, с огромными бицепсами, ржали над анекдотом босса, который в свою очередь потягивал бархатное пивко из запотевшего бокала. Такую праздность нельзя прощать… Третий детина был самым высоким среди них. Из-за огромного роста он не смог обрасти мясом, зато был очень жилистым. Увидев меня, Медведь поперхнулся, и струя алкоголя брызнула на стол.

— Барон… Ты… Ты живой⁈ — выдавил он, вытаращив глаза так, будто увидел демона.

— Как видишь, — кивнул я, поправляя ножны с мечом на поясе. Плюм ощерился на моем плече, сверкая огненными глазками.

Бандиты вскочили, опрокидывая стулья. Дылда даже за нож схватился. Какие-то нервные ребята…

— Парни, — Медведь хрипло засмеялся, вытягивая из-за пояса револьвер. — это тот самый ублюдок, которого Караваев…

Я не дал ему договорить. Прыгнув вперёд, я схватил бутылку со стола и вмазал ею верзиле в висок. Стекло разлетелось, парень рухнул, задев по пути стойку с посудой. Тарелки громыхнули, как симфонический оркестр.

Медведь навел на меня пушку и быстро выстрелил, но мое родовое кольцо мгновенно активировало новенький щит. Пуля рикошетом отлетела в сторону, разбив бокал, в руке бармена. Медведь выругался и отошел на шаг назад, пытаясь сплести огненное заклинание.

Второй бугай рванул ко мне, но Плюм вцепился ему в лицо, превратившись в огненного дикобраза. Бандит завыл, шарахнулся назад и влетел в зеркало — осколки дождём посыпались на пол. Он даже не понял, что произошло.

Рослый гигант сделал выпад ножом в мою сторону, но я поймал его руку и резко провернул. Хруст кости заглушил мат. Нож упал, я поднял его и направил лезвие в грудь Медведю.

— Мне нужны выходы на черный рынок. Немедленно! — прорычал я. — И не советую тебе использовать магию…

Но было поздно. Авторитет метнул огненный пульсар, который благополучно увяз в моем щите. Разозлившись, я подсек ноги здоровяка и с удовольствием врезал ему кулаком в челюсть. Это его малость охладило.

— Отвечай! — моим голосом можно было тушить вулканы. — Иначе инвалидом сделаю.

— Не знаю! Всё через посредников! Никто ничего не знает! — захрипел он, закрутившись, как червяк перед крючком. Но я держал его крепко.

— Врёшь, как дешёвый шарлатан, — я провёл лезвием по его щеке, оставляя тонкую красную полосу. — Последний шанс.

— Кира! Лавка сбыта! Она точно знает контакты. Она со всеми ведет дела! — выдохнул он. Лицо его покраснело, а в глазах поселился страх.

Плюм фыркнул, выпустив струю дыма в лицо Медведю. Тот закашлялся, вытирая слёзы.

— Если врешь — вернусь и сделаю из тебя коврик для прихожей, — пообещал я, швырнув нож в стену. Лезвие воткнулось в фотографию Караваева с надписью «Лучший инвестор бара».

Уже на выходе я обернулся. Бармен уже полировал другой бокал, будто ничего не произошло.

— Нападение на дворянина дорого вам обойдется. Помяните мое слово!

За дверью Плюм прыгнул на плечо, мурлыча от удовольствия. А в баре за спиной Медведь матерился, обещая мне адские муки. Смешной он, когда дрожит.

Тем не менее, мне больше не хотелось тут оставаться. Любая работа рано или поздно требует разрядки. А я очень устал. Да и мой источник был пуст. А его можно было восполнить только кутежом и искусством!

Порыскав в смартфоне, я отыскал подходящее заведение. Спустя несколько минут я уже был на месте.

Клуб «Шёлковые грёзы» встретил меня волной тяжёлого аромата жасмина и цитрусовых. Люстры из венецианского стекла бросали на стены узоры, похожие на змеиные чешуйки, а бархатные диваны цвета спелой вишни манили утонуть в их мягкости. На сцене, окутанной сценическим дымом, танцевала почти голая девушка в топике из ярких перьев — каждый взмах руки заставлял их вспыхивать алым огнём. Красивая иллюзия.

Плюм прыгнул на барную стойку, сливаясь с подсветкой, и зашипел на бармена. Тот, не моргнув, налил мне виски в