Мифы Финикии и Угарита - Юлий Беркович Циркин

20

Качества Илу — способность быть гарантом мирового и общественного порядка, щедрость, мудрость, милостивость — это качества идеального монарха. Именно таковым и предстает Илу как глава космического царства богов и всего человечества.

21

Перенося на мир богов закономерности человеческой жизни, угаритяне придали и своему старому богу не только положительные качества мудрой старости, но и недостатки, свойственные этому периоду человеческой жизни. Мир богов и мир людей в представлении жителей Угарита, как и многих других стран и городов древности, не были отделены друг от друга непреодолимой стеной, и боги наделялись достоинствами и недостатками обычных людей, хотя и в размерах, превышающих человеческие.

22

То, что Илу был Господином годов — это гипотеза, хотя и наиболее вероятная. Некоторые исследователи дают другое толкование этому эпитету Илу. Одни полагают, что выражение 'b.snm означает «отец смертных», другие — «отец возвышенных», т. е. богов, третьи — «отец благополучия». Иногда даже думают, что в данном случае Илу выступает отцом бога Шунаму. Но этот бог не появляется ни в мифологических, ни в ритуальных, ни в магических, ни в каких-либо других угаритских текстах. Конечно, никто не исключает полностью возможность находки текста с упоминанием такого бога. И все же толкование «отец (господин) годов» на нынешнем уровне наших знаний представляется наиболее приемлемым.

23

Тщательные исследования на основе изучения сравнительного материала показали, что в кочевых обществах существовал культ «бога отца», причем под отцом подразумевался конкретный отец данного человека. Поскольку культ воспринимался и дальнейшими потомками «отца», он становился семейным или родовым. С утверждением определенного рода в качестве главы данного общества семейный культ превращался в династический. Если принять эту гипотезу, угаритский Бог отцовский и оказывался богом угаритского царского дома. Но это не единственное возможное объяснение.

24

Уже говорилось о стремлении людей перенести на мир богов закономерности человеческой жизни. Принимая развитие окружающего мира, люди понимали это развитие как смену различных поколений богов. Тема борьбы богов была широко распространена в самых разных религиях, не связанных друг с другом. Как мы увидим позже, она была свойственна и финикийской религии. Поэтому предположение, что Бог отцовский был свергнут Илу и в результате потерял власть, в принципе не лишено оснований.

25

Возможно, что в угаритской религии, как и в религии финикийской, официальное положение того или иного божества и его действительное почитание могут не совпадать. ВI тысячелетии до н. э. такое случилось с Илу-Элом. Во II тысячелетии до н. э. это могло относиться к положению Бога отцовского.

26

Асирату недаром носит второе имя — Плату. Как и ее супруг Илу, она является верховной богиней по преимуществу. Это ее второе имя показывает, что она тоже очень древняя богиня и ее культ возник во времена общесемитской общности. У других семитов, арабов, в древности существовала богиня Алилат (правильнее аль-Илат), т. е. тоже просто «богиня». По мнению И.Ш. Шифмана, она аналогична Асирату-Илату. С другой стороны, «отец истории» Геродот отождествляет Алилат с греческой Афродитой Уранией, т. е. «небесной». Если Алилат действительно аналогична Асирату, то и между этой богиней и Афродитой Уранией тоже существовало какое-то сходство, тем более что Афродита вообще имела восточное происхождение. Считалось, что Афродита Урания как небесная богиня покровительствует морякам и способствует удачному плаванию, обеспечивая благоприятный ветер и чистое небо. Но главное, по своей первоначальной сущности Афродита была богиней плодородия, что и позволило грекам отождествлять ее с такими восточными богинями, как Астарта, Иштар, Хатхор. Видимо, эти качества были свойственны и Асирату. Она явно входила в круг богинь, прежде всего связанных с плодородием, богинь-матерей.

27

Возможно, и в этом случае наблюдается некоторое сходство между Асирату и Афродитой Уранией. Но пока неизвестно, отводилась ли Асирату вообще какая-либо роль в мореплавании.

28

Такое предположение все же не представляется верным. В известных нам угаритских мифах Асирату часто выступает как противница Балу, т. е. бога, как будто наиболее почитаемого в Угарите. В сказании о Карату Асирату именуется тирской и сидонской богиней (Асирату тирийцев, Илату сидонян). Из этого вытекает, что во время составления данного сказания, а именно в первой половине II тысячелетия до н. э., центрами почитания Асирату были именно Тир и Сидон, а не Угарит.

29

Эпитет Дева носила богиня Анату, о которой речь пойдет позже. На этом основании некоторые исследователи выдвинули предположение, что Рахмайу — другое имя Анату и, следовательно, именно Анату была второй супругой Илу. Однако в некоторых угаритских текстах ясно говорится, что Анату — дочь, а не жена Илу, так что она относится ко второму поколению богов, в то время как Рахмайу — явно к первому. Порой Рахмайу идентифицируют с Асирату, считая, что их имена принадлежат не двум разным богиням, а одной. Но в тексте о рождении Шахару и Шалиму эти две богини выступают самостоятельно. Так что надо признать Рахмайу самостоятельной богиней. А само по себе «двоеженство» Илу совершенно неудивительно. В мифах различных народов боги, особенно наиболее важные, имеют не одну жену. К тому же на Ближнем Востоке существование нескольких жен у знатного человека, а тем более царя (а Илу был царем богов и людей) вообще не считалось чем-то необычным.

30

К сожалению, никаких мифов, в которых Рахмайу играла бы значительную роль, не сохранилось, кроме рассказа о рождении богов Шахару и Шалиму. Да еще в сказании о Карату она упоминается среди богов, пришедших к этому герою на пир по случаю его свадьбы, где она вместе с другими собравшимися богами благословляет новобрачных. В этом же сказании Асирату выступает врагом Карату, так как он не принес ей обещанной жертвы; Рахмайу же вместе с другими оказывается покровительницей этого героя. Кстати, думается, это еще раз подтверждает самостоятельность фигуры Рахмайу. Отсутствие же этой богини в других мифологических текстах с более ясным контекстом и в известных нам ритуальных текстах не позволяет точнее