Правила волшебной кухни - 7 - Олег Сапфир

— Да ладно? Рыба⁈

Статика тут же издохла, и всё вокруг пришло в движение.

— Форель! — орали наперебой люди. — Анучоусы! Тунец! Но откуда⁈ Откуда, синьор Маринари! Сейчас ведь во всём городе нет рыбы! — а синьор в клетчатом стоял рядом с одним из столиков, схватившись за сердце и орал:

— КРЕВЕТКИ!!! НАСТОЯЩИЕ КРЕВЕТКИ!!!

— Минуточку внимания! — крикнул я. — Ещё раз повторю, что вся эта еда для вас и перед голосованием вы можете хорошенечко подкрепиться! И ещё раз повторю, что за всё платит Венеция! Или Дож… короче говоря, воспринимайте как хотите! Моё дело было всю эту вкуснятину приготовить. Подходите, не стесняйтесь!

А меня, кажись, не услышали. Либо услышали, но не подали виду, потому как прямо сейчас людей больше интересовало другое:

— Откуда у него рыба?

— Я слышал, он целых три корабля купил…

— Три корабля⁈ Да ты врёшь!

— Сам видел!

— А говорили, что рыбы нет!

Я отошёл в сторону, наблюдая за набирающим обороты пиром. Люди брали тарелки, накладывали себе целые горы закусок, садились за столики, общались, смеялись и… и делали всё что угодно, но только НЕ голосовали. Никто не направился к избирательной урне. То есть вот вообще никто.

В развесёлом празднестве прошёл час. Прошёл второй. Братья-официанты уже трижды освежали фуршетные столы, но в урне по-прежнему не было ни единого бюллетеня.

— Джулия, душа моя, — решил я обратиться к спецу по венецианским обычаям. — Скажи, пожалуйста, а что происходит?

— Ты о чём?

— А ты не понимаешь? — я кивнул на пустую урну. — Они не голосуют!

— Артуро, ты ничего не понимаешь, — кареглазка улыбнулась и посмотрела на меня как на несмышлёного дошкольника. — Выборы дело не быстрое, — сказала она. — Людям нужно подумать. Взвесить все за и против, и подойти к такому шагу со всей ответственностью. Вот они и не спешат.

— Да-да, — согласился я. — А особенно никуда не спешит вон тот синьор в кепке. Уже вторую бутылку просекко допивает.

— Ну, — Джулия развела руками. — Каждому своё помогает думать. Кому-то музыка, кому-то медитации, а кому-то…

— Третья бутылка.

— Как есть, Артуро. Так! Мне нужно принести ещё креветок…

Прошёл ещё час и во мне окрепла уверенность — кажется, славные жители Дорсодуро реально будут голосовать в самый последний момент. Ну а сейчас у них праздник. Все столики заняты — и в обоих залах, и на летней веранде, и даже… у нас даже новые столики стихийно появились! Люди припёрли их с собой, расставили прямо на улице и вот, получается, сидят.

Уличные музыканты тоже тут как тут. Рассредоточились вдоль канала и играют что-то жизнерадостное, каждый на свой лад. Итого: звучит музыка, бегают дети, люди наслаждаются жизнью, а мы с командой всё пополняем, пополняем и пополняем столы, сливая все те заготовки, за которыми провели сегодняшнюю ночь.

Но стоп! Конечно, были среди дорсодурян и люди с обострённой гражданской ответственностью, вот только среди всей толпы их набралось человек десять. Десять человек, десять бюллетеней. Они молча подходили к урне, брали бумажку, быстро и деловито расписывались в ней и буквально сразу же уходили.

Тут я решил чуть внимательней присмотреться к бюллетеням. Взял один, прочитал с одной стороны, уточнил что с другой ничего не написано и тут мне вновь понадобился ликбез от Джулии.

— Странные они, — сказал я, предъявляя кареглазке один из бюллетеней.

— Почему странные? — не поняла девушка.

— Ну смотри… тут нет строчки для имени того, кто голосует. Тут нет списка кандидатов. Да тут, по сути, вообще ничего нет. Где имена?

— А зачем нам имена? — искренне удивилась Джулия. — Если мы и так знаем, за кого нам голосовать.

— Ну хорошо, — кивнул я. — А если кто-то вдруг забудет имя своего кандидата?

— Нет, — отрезала Джулия. — У нас это так не работает. Никто ничего не забудет, уж поверь мне.

— Ну… ладно, — я вернул бюллетень обратно в стопку, вот только ни разу не успокоился. — Слушай, ну а вот если сейчас придёт кто-нибудь самый умный и начнёт оптом голосовать за нужного ему кандидата? Имя избирателя ведь не указывается. Эдак можно выборы за полчаса подтасовать в любую сторону.

— Зачем?

— В смысле «зачем»? — сперва я даже не понял, как мне вести разговор дальше. Вроде ведь только что всё подробно объяснил. — Чтобы продвинуть во власть кого-то, кого… хотят продвинуть во власть. У каждого человека есть свои интересы!

— Но ведь это нечестно, — сказала кареглазка и снова смотрит на меня с каким-то тихим подозрением санитара ПНД. — Так нельзя.

— Ох… тяжёлый, конечно, случай, — вздохнул я. — Хочешь сказать, что в Венеции никто и никогда не поступает нечестно?

— Поступает. Но сейчас особый случай, Артуро! Голосование — это действительно важно!

Тут я подумал, что до сих пор очень многого не понимаю в этой жизни. Подумал-подумал, а затем ещё раз попытался объяснить Джулии на пальцах, что при такой организации выборы пройдут нечестно с вероятностью в девяносто девять и девять процента.

— Да не будет никто ничего подтасовывать, Артуро, — отмахнулась девушка. — Перестань! Если кто-то хотя бы попробует провернуть нечто подобное, то им сразу же заинтересуется личная гвардия Дожа. А личная гвардия Дожа — это… это…

— Не те люди, чьего интереса стоит добиваться?

— Именно.

— Согласен, — кивнул я. — А теперь посмотри вокруг и скажи мне… а где эта самая гвардия-то⁈ Я не вижу ни одного представителя города вокруг! Где люди, которые должны наблюдать за тем, чтобы всё прошло честно⁈ Любой! Я повторяю — ЛЮБОЙ человек может прямо сейчас подойти и обеспечить победу своему кандидату.

— Если он так сделает, то пожалеет, — пожала плечами Джулия. — Венеция сильно расстроится по такому поводу.

— Вот! — я аж палец вверх поднял. — Вот этот ответ мне гораздо понятней! И именно с этого надо было начинать!

— Ты странный, Артуро…

— А вы все понятные, да⁈ — я покачал головой. — Все вокруг почему-то норовят назвать меня странным, хотя на мой скромный взгляд странными являются как раз-таки все