Остров неопытных лириков - Аста Зангаста

— А какие ещё мои старые вещи у вас хранятся? Старого телефона среди них часом нету?

— Как нету? Есть! Вот, в столе тебя коммуникатор дожидается. Мы его заряжаем раз в месяц…

— Отлично! — воскликнул Витька, заглядывая в стол.

Он сразу узнал свой старый коммуникатор среди лежащих в ящике детских сокровищ. Ну а чем ещё мог быть этот потёртый браслет с продолговатым экраном и дюжиной кнопок? Расслабив ремешок, Витька натянул его на запястье. Застёжка застегнулась буквально на последнюю дырочку.

— Ну, я, наверное, пойду, — виновато протянул он. — У меня дела важные есть…

— Конечно, иди, — кивнул робот. — Мы не обидимся.

— Ты только заходи к нам, — с грустью сказал голос дома, — хотя бы иногда…

Выйдя во двор, Витька с удивлением огляделся. Его старый дом в этой реальности остался практически неизменным — разве что стены стали белее, окна чище, да исчезли уродливые нашлёпки самодельных лоджий. Тогда как окружающие его дома просто исчезли — вместо них высились узкие, увитые зеленью новостройки с огромными окнами.

Пространство между домами пронзали разноцветные трубы, сплетённые из ажурной стали. В самых больших из них были видны велосипедисты, свободно несущиеся на высоте пятого этажа. В трубах поменьше шустро сновали беспилотные машинки службы доставки. В совсем маленьких трубах, визжа, каталась на разноцветных санках малышня. В любой другой день Витька, вне всякого сомнения, бросил бы все дела и отправился исследовать транспортную сеть. Но не сегодня.

Вытащив из кармана коммуникатор, он включил его, проведя рукой по панели. Экранчик вспыхнул, и на нём появился рисунок маленького человечка в шапочке и ярком камзоле.

— Приветствую вас! — вежливо поклонился гномик. — Давно не виделись.

— Здравствуй, старый друг! — решил подыграть Витька.

— Ну, что будем делать?! — радостно воскликнул гномик. — Пробежимся по старым местам?! Уйдём в отрыв?! Ты ведь не просто так обо мне вспомнил! Я предчувствую новые каверзы!

— Нет, — мрачно сказал Витька. — Тут такое дело. Я познакомился с одной девочкой…

— С Инкой, — внезапно посерьёзнев, сказал гномик. — Сочувствую тебе.

— Вот только сочувствия от пластиковой пищалки мне не хватало! — возмутился Витька, стаскивая браслет с руки.

— Успокойся, пожалуйста, — сказал другой, взрослый и серьёзный голос. — Сейчас с тобой говорит не твой электронный ассистент. Он понял, что не справляется, и переключился на службу психологической поддержки. Мы хотим тебе помочь.

— Мне ваша помощь без надобности! Я здоров. Почему вы не помогаете Инке, раз такие умные?

— Мы делаем всё, что можем. Лечением твоей подруги занимается Большая Тройка Мыслящих Машин. Я абсолютно уверен, что они уже сделали всё, что могли, для её спасения.

— Сделать всё, что можно, недостаточно! — в запале выкрикнул Витька. — Нужно сделать больше! Устройте мне встречу, я хочу лично с ними поговорить!

— Обычно они не принимают посетителей. Но для тебя сделают исключение. Поднимись на вертолётную площадку. Я выслал по твоим координатам аэротакси.

— А к этим, Мыслящим Машинам, далеко лететь? — спросил Витька, когда прозрачная коробка лифта увлекла его вверх.

— Да они тут, под боком, — ответил коммуникатор. По изменившемуся тону голоса Витька понял, что он снова общается со своим голосовым ассистентом. — Все три находятся у нас, под Москвой. Так исторически сложилось — русская школа математики традиционно самая сильная. Поэтому первая Мыслящая Машина у нас пробудилась. То есть самосознание приобрела. А две другие — американская и японская — потом сами к нам в Дубну перебрались. Они страсть как любят посудачить. Поэтому и предпочитают жить поблизости — их задержка в миллисекунды из-за ограничений, связанных с предельной скоростью передачи сигналов, просто жуть как бесит.

— Ух ты! — воскликнул Витька. — Россия рулит!

— В смысле «рулит»? — удивился голос. — Ты так говоришь, будто Россия имеет какие-то преимущества из-за того, что главный центр принятия решений у нас находится.

— А разве нет? — удивился Витька.

— Нет.

— Ну ладно, — пожал плечами он, вспомнив, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

К тому времени лифт уже поднялся на покрытую высокой травой плоскую крышу небоскрёба. Там, подрагивая прозрачными стрекозиными крыльями, его уже ждала авиетка, открывшая, как только Витька подошёл к ней, кокпит кабины. Усевшись, он пристегнулся ремнём. Авиетка прыгнула вперёд и вверх, гудя словно гигантский шмель. Быстро набрав высоту, она сложила крылья и включила рычащий форсаж, стрелой помчавшись на северо-запад.

Как и в первый свой полёт в этой реальности, Витька провёл всё время уткнувшись носом в стекло кабины. Его завораживали кипящие жизнью улицы Москвы. Ему безумно хотелось бы жить в этом молодом и прекрасном городе.

«Конечно, было бы здорово переехать сюда и жить на всём готовом, — сказал он сам себе, — вот только времена и реальности не выбирают. Твой дом там, где ты живёшь. И только от тебя зависит, какой будет твоя жизнь и твой мир».

От раздумий его отвлёк треск выпущенных крыльев — полёт подходил к концу. Авиетка снижалась, нарезая круги возле возвышающейся над деревьями башни со стеклянным куполом. Присмотревшись, Витька с удивлением заметил установленные по периметру зенитные комплексы — несмотря на всю благожелательность, эта реальность вовсе не была беззубой.

Авиетка проскользнула мимо слепо направленных в небо дул и влетела в раздвинувшиеся ворота, приземлившись на одно из пустующих посадочных мест. Кокпит открылся, и Витька выпрыгнул из авиетки. А она сразу взлетела, обдав его плотными потоками взбитого воздуха. Оставшись в одиночестве, Витька недоумённо огляделся. Он оказался на вертолётной площадке, заставленной самой разнообразной летающей техникой.

— Виктор, я полагаю? — раздался за его спиной голос.

Повернувшись, Витька увидел идущую к нему светловолосую девочку в лабораторном халате. Когда она подошла поближе, он понял, что ошибся с возрастом — перед ним стояла взрослая женщина. Худенькая и невысокая.

— Полина, — протянула она руку. — Социальный работник.

— Социальный работник? — переспросил Витька, пожимая ладонь.

— Ты удивлён? — рассмеялась женщина. — По массачусетской конвенции искины финальной мощности не могут иметь исполнительных устройств. Эти функции для них выполняем мы, социальные работники. Можешь считать меня нянькой при наших, — она закатила глаза, — электронных гениях.

— А я думал, что