Злой рок. Политика катастроф - Нил Фергюсон

экологическая катастрофа. Глубокая вспашка и другие способы, используемые для подготовки земли к культивации, уничтожили в прериях местные травы, которые удерживали почву и сохраняли влагу во время долгих засух. Когда в пересохшей земле начинали вянуть и умирать посевы, верхний слой почвы оказывался открыт и беззащитен перед стихиями[660]. Первая «черная метель» случилась 14 сентября 1930 года, а самая страшная – 14 апреля 1935 года, когда сразу несколько бурь за день переместили столько же земли, сколько выкопали строители Панамского канала за семь лет[661]. Это обрекло фермеров Великих равнин на крайнюю нищету и заставило многих двинуться на запад в поиске любой, даже самой неблагодарной работы (об этом повествуют «Гроздья гнева» Джона Стейнбека). Но массового голода не было. И тех, кто выражал свое несогласие с политикой правительства – в частности Хью Хаммонд Беннетт, автор доклада «Эрозия почвы: национальная угроза» (Soil Erosion: A National Menace, 1928), – никто не преследовал; наоборот, их продвигали по службе. Согласно Закону о восстановлении национальной промышленности, принятому в июне 1933 года, в Министерстве внутренних дел учреждалась Служба по вопросам эрозии почв. Беннетт возглавил ее в сентябре 1933 года[662]. Кроме того, он заседал в Комитете по засушливым районам Великих равнин, и промежуточный доклад этого комитета, опубликованный 27 августа 1936 года, недвусмысленно гласил: «Ответственность за положение дел в значительной мере лежит на ошибочной государственной политике». О таком уровне подотчетности украинцы не могли даже и мечтать.

Что было хуже: американский капитализм, советский коммунизм или британский империализм? Один историк зашел настолько далеко, что назвал случаи массового голода в Индии в 1870-х и 1890-х годах «поздневикторианскими холокостами»[663]. Кажется, это не очень хорошая аналогия. Гитлер намеревался уничтожить евреев и мог полагаться на немецких ученых, инженеров, солдат и собственные службы безопасности, чтобы с их помощью продумать самый безжалостный и эффективный способ геноцида. А как показал один из ведущих индийских специалистов по истории экономики, до 1900 года «перспектива губительного голода, происходящего раз в несколько лет, была в Индии неотъемлемой частью экологии… Голод имел прежде всего экологическую природу». После 1900 года проблема уже стояла не столь остро благодаря большей интеграции индийского рынка продуктов питания. С 1920-х по 1940-е годы в Индии резко снизился уровень смертности – как и число погибших в результате голода[664]. Таким образом, страшное бедствие, постигшее в 1943 году Бенгалию, – когда произошло все плохое, что только могло произойти, – нельзя даже сравнивать с тем, что случилось в Украине и в Казахстане за десять лет до того. Сталин вел классовую войну против советских граждан, и тем, кто ему противился, грозили или пуля в затылок, или ГУЛАГ. Британское правительство Индии вело оборонительную войну против империалистической Японии, причем последнюю поддерживали по меньшей мере несколько предводителей индийского национально-освободительного движения, в том числе Субхас Чандра Бос со своей Индийской национальной армией. Да и антибританская кампания «Вон из Индии!», которую возглавил Ганди, не слишком-то помогала воевать с японцами. Первым ударом была потеря Бирмы в начале 1942 года, поскольку Бенгалия довольно сильно зависела от импорта бирманского риса. Вторым стал скудный урожай пшеницы в Пенджабе и Северной Индии. Потом, 16 октября 1942 года, на побережье Бенгалии и Ориссы обрушился циклон, затопивший рисовые поля на расстоянии до 40 миль (ок. 65 км) вглубь материка. Вместе с морской водой пришла грибковая болезнь – пирикуляриоз риса[665]. Весь 1943 год положение неуклонно ухудшалось. Индийское правительство попросило Лондон оказать помощь или хотя бы приостановить экспорт продовольствия из Индии. Однако британский кабинет военного времени отклонил просьбу – а кроме того, отказался обеспечить доставку гуманитарной помощи.

Безусловно, были и другие приоритеты – в то время Британская империя сражалась за собственное существование на многих фронтах. И тем не менее не приходится сомневаться в том, что премьер-министр Уинстон Черчилль не особенно сострадал бенгальцам. Когда Лео Эмери, государственный секретарь по делам Индии и Бирмы, умолял отправить в Индию корабли, Черчилль в ответ сослался на то, что «индусы плодятся как кролики и получают от нас по миллиону в день, при этом ничего не делая для войны»[666]. Эмери вспоминал: «…[я] вышел из себя и не мог не сказать ему, что не вижу особой разницы между его взглядами и взглядами Гитлера, и это его весьма раздосадовало»[667]. (Впоследствии Эмери отмечал, что Черчилль знал об Индии ровно столько, сколько Георг III – об американских колониях[668].) Только когда фельдмаршал Арчибалд Уэйвелл, недавно ставший вице-королем Индии, пригрозил уйти в отставку, Черчилль согласился прислать больше провианта. Уэйвелл с недовольством отмечал, что премьер-министр, «как кажется, считал отправку продовольствия в Индию „уступкой“, призванной успокоить Конгресс»[669]. И все же, несмотря на эти придирки, Черчилль отдал приказ о поставках. К январю 1944 года 130 тысяч тонн ячменя было отгружено из Ирака, 80 тысяч – из Австралии и 10 тысяч – из Канады (а потом еще 100 тысяч тонн из той же Австралии). К концу года из Австралии и Юго-Восточной Азии отправили миллион тонн зерна[670].

Некоторые историки, стремясь возложить вину за голод на Черчилля, пренебрегли принципом Толстого. Бенгальская проблема состояла не только в том, что где-то в далекой Великобритании не проявил должной благосклонности премьер-министр, но и в том, что британские чиновники, принимавшие ключевые решения на местах, проявили слабость, а некоторые из местных бенгальских политиков, получивших большýю часть полномочий благодаря Закону о правительстве Индии 1935 года, погрязли в коррупции. Губернатор Бенгалии, сэр Джон Герберт, умирал от рака в официальной резиденции; уходящий со своего поста вице-король Виктор Хоуп, маркиз Линлитгоу, закрыл глаза и на то, что другие власти на местах не делились с ним продовольствием, и на то, что меры по поддержанию цен просто побуждали оптовых торговцев держать товар на складах. Одним из главных злодеев в этой драме был министр продовольственного снабжения Хусейн Шахид Сухраварди. Преемник Линлитгоу заподозрил Сухраварди в том, что тот «выкачивал деньги из каждого проекта, призванного облегчить муки голодающих, и заключал контракты на складирование, на продажу зерна правительствам и на перевозку со своими пособниками»[671]. (Давние аргументы, гласившие, что местные элиты будут обходиться с индийским народом хуже, чем англичане, зазвучали правдиво.) Вот что писала газета Statesman 23 сентября: «Эта отвратительная катастрофа создана руками человека… [это итог] того, что собственные гражданские правительства Индии, как в центре, так и на периферии, постыдным образом не умеют ни прогнозировать, ни планировать»[672]. На самом деле положение изменилось лишь после того, как Черчилль назначил вице-королем