Не унывай! - Людмила Ивановна Иванова

Про Владимира Кашпура, которого я кормила «супиком», я уже тоже рассказывала.

В телефильме «Свадьба как свадьба» мы с Юрием Катиным-Ярцевым играли пожилую семейную пару, бабушку и дедушку. Мы сидели на балконе, смотрели на молодоженов, и он мне говорил: «Вот видишь, как все получилось. А ведь ты когда-то Гришку любила!» А я: «Да, любила…» Он, тревожно: «Но ведь теперь-то все равно?» – «Да, все равно», – говорила я, заливаясь слезами. Вот такая любовная сцена.

В «Служебном романе» все герои были влюблены, и мне тоже захотелось, чтобы моя Шура была тайно влюблена, смотрела бы на кого-нибудь из-за угла – да хоть на Бубликова, например. Я попросила об этом Эльдара Рязанова, но он меня не понял и сказал: «Идите собирайте взносы».

Зато в фильме «Остров Серафимы» режиссер Олег Ерышев пошел мне навстречу. Я попросила разрешения молча с любовью смотреть на героя (его играл литовский артист Стасис Петронайтис), когда приносила ему крынку молока. «Ладно, смотрите», – сказал режиссер.

В четырехсерийном телефильме «Месяц длинных дней» я с любовью смотрела в окно на Михаила Глузского. Очень долго ставили свет, и режиссер Евлахишвили кричал мне: «Еще не Жирардо!» – потому что я сказала ему, что это моя любимая актриса и я хочу сыграть не хуже, чем она.

В великолепном фильме режиссера Юрия Кары «Мастер и Маргарита» я играла жену председателя жилтоварищества Босого (Леонид Куравлев), кормила его борщом с мозговой косточкой, а потом говорила: «Покайся! Тебе скидка выйдет!»

Во многих картинах я была свахой. Будучи сторонницей семейной жизни, я сватала героев Михаила Кокшенова, Михаила Ширвиндта, Александра Панкратова-Черного, Бориса Щербакова.

Немножко о кино

В моем любимом фильме «Служебный роман» вырезали главную для меня сцену. Помните, я хороню сотрудника института, Бубликова, а он оказывается живым? Было продолжение: я бегу по всему институту, Бубликов гонится за мной с кулаками, я влетаю в актовый зал и кричу: «Спрячьте меня, спрячьте! Я не виновата: всё перепутали в больнице. Умер однофамилец, а позвонили нам. А мне что теперь делать? Я венок купила, оркестр заказала… Я бы сама померла, да венок все равно не подходит: фамилия на ленте другая! Спрячьте меня!»

Бубликов – Петя Щербаков – идет с кулаками на меня. Вдруг Рязанов останавливает съемку.

– Вы, Петр Иванович, отойдите, пожалуйста, в сторонку, не слушайте нас, – обращается Эльдар Александрович к Щербакову, так хитро на него глядя. – А вы, Мила, подойдите ко мне. Зрителю уже ясно, что он вас сейчас будет бить, а мы давайте сделаем неожиданный поворот: когда он близко подойдет, попробуете крикнуть: «Ура, да здравствует живой товарищ Бубликов!» Посмотрим, что он будет делать.

Сам доволен, глядит заговорщиком. С Рязановым очень приятно работать, он любит артистов, верит в них, дает им возможность импровизировать, а они раскрепощаются, играют с наслаждением, раскрываясь в полную силу, о которой и сами-то не подозревали.

Опять на меня идет Бубликов с кулаками. Я его подпустила поближе – и вдруг как «взовьюсь»:

– Товарищи! Да здравствует живой товарищ Бубликов! Ура!

Хлопаю в ладоши, обращаюсь ко всем, чтобы поддержали. Щербаков растерялся и вдруг начал кланяться:

– Спасибо, товарищи, спасибо за все!

Я в изнеможении упала к нему на грудь.

В фильме «Помни имя свое» у меня была роль медсестры из детского барака концлагеря «Освенцим». Режиссер Алексей Колосов всегда снимает фильмы по своим сценариям, созданным на основе подлинных событий. И у моей героини существовал реальный прототип – Надежда Цветкова из Минска. В главной роли снималась народная артистка СССР Людмила Касаткина. Приятели мне не советовали даже пробоваться на роль в этом фильме, говорили: «Будет играть одна Касаткина, а тебя покажут со спины». Но сценарий так меня потряс своей правдой, да и тема эта всегда была мне близка. Все сцены я сыграла, и режиссер относился ко мне с большим вниманием и уважением. А с Людмилой Касаткиной мы подружились и на этот год стали родными сестрами.

Конечно, очень много плакали. Снимались в Польше, в бараках Освенцима. Нам привезли детей из детского дома, надели на них полосатые лагерные робы… Вынести это было почти невозможно. Мне в руки дали двухлетнего Яцека. Он был такой маленький, что никакая обувка, привезенная из России, ему не годилась – все было велико. Я так и ходила на съемки с ним на руках.

Людмила Касаткина играла превосходно. Да нет, мы вообще не играли – мы жили в этом страшном прошлом. Героиня Касаткиной после войны разыскивала сына, а ее подруга Надежда помогала ей. Как это было и в жизни, сын нашелся. Он жил в Польше и приехал на премьеру в Советский Союз. Я помню, была Масленица, и я пригласила всех домой на блины – и режиссера, и Людмилу Ивановну, и польского оператора, и польского артиста, который играл сына героини, и настоящего сына, и Зинаиду, его мать, которая приехала из Минска. Это была незабываемая встреча!

На съемках фильма «Небеса обетованные» я работала с кошками, вернее, с котами. Один кот был совсем старенький, рыжий пенсионер из уголка Дурова. Он уже не работал, но сидел в клеточке и получал свой паек. Дрессировщица посадила его мне на плечо и сказала: «Не волнуйтесь, он будет сидеть как приклеенный, что бы ни случилось».

Съемка, на площадке великие актеры – Гафт, Садальский, Басилашвили, Ахеджакова, Русланова. Хлопает хлопушка, причем прямо перед моим лицом и очень громко. Нет, кот не соскочил – он просто обделался. Страшная вонь, все артисты разбежались, мы с котом остались одни. Я говорю: «Ты только не волнуйся, котенька. Ты пожилой, я тоже немолодая. Сейчас все выстирают». Подошла костюмерша, переодела меня, все застирала. «Ничего, котик, сейчас все сначала снимем. Артистов позовите – ишь, какие нежные! И прошу перед нами с котом больше не хлопать!»

Я очень люблю сниматься, и в фильмах, и в телепередачах. На телевидении чаще всего снимаюсь бесплатно, и меня часто приглашают в самые разные программы. Спрашивают о жизни, о семье, о том, как мы познакомились с мужем (все думают, что это залог семейного счастья!), о творческих планах. Но бывают и шуточные передачи, такие, как «Розыгрыш». Однажды меня пригласили на встречу с Левоном Оганезовым. Я решила, что будет какая-то музыкальная передача. Я уже выступала с ним на фестивале «Киношок», пела свои песни. Поехали. Нас остановил милиционер за какое-то нарушение. Шофер вышел и почему-то за руль сел другой человек. Но я так занята была предстоящим выступлением, что не обратила на это особого внимания – ну, другой шофер и другой. И милиционер вдруг ушел и пришел другой. И на это