Академия неформат - Наталия Зябкова

− Она спит! Доктор дал ей снотворное! – громко увещевала кого-то Виолетта. Другой голос тихо что-то бубнил: слова сливались в однообразный мягкий гул.

− Нет! Меня за это отправят в лабораторию, сторожить покойника! Ни за что! – вновь увещевающий шепот. – Ну ладно! Только я буду стоять у дверей! Так и знайте!

Снова монотонное «бу-бу-бу». Дверь протестующе закряхтела несмазанными петлями, уверенные шаги… Как хотелось открыть глаза!

Кто-то ласково погладил по щеке, табурет протестующе скрипнул.

− Что с тобой? – прошелестел мужской голос. – Я же не прикасался… Почему ты оказалась здесь?

Этот голос она точно уже слышала и не раз, но кому он принадлежит? А посетитель, словно намеренно шептал всё тише:

− Никак не выходит тебя забыть! Думал, если встречи прекратятся, то получится… Стало только хуже!

Жаклин почувствовала прикосновение к губам, мужчина вздохнул.

− Такая красивая, нежная! Так похожа на мою Сюзанну… Как хорошо, что сейчас не можешь слышать меня! Не бойся, я не позволю… Карл, он умный. Он очень умный, но за эти годы растерял хватку! Думает, моя душа совсем зачерствела. Как же он ошибается!

Посетитель замолчал. Апатия, охватившая Жаклин после принятия лекарства, не желала отступать.

− Ты совсем без сил! – прошептал мужчина. – Я попробую помочь. Неужели Карл решил действовать без меня? Нет! Он не может, не умеет…

На горло с силой надавили – Жаклин показалось, будто ей надели раскалённый ошейник.

− О ма белла Сюзанн! – произнёс мужчина на выдохе. От шеи потекла раскалённая лава. Девушка от боли готова была зайтись в крике, но тело от лекарства стало непослушным. Единственное, что получилось – застонать. – Тише, тише! Ещё немного!

Шея стала свободной, но раскалённые щипцы теперь сжали запястья.

− О вита миа, ма эль коразон! – шептал мужчина. Этот голос она точно слышала не однажды. Вот только где? Затуманенный лекарством и болью мозг отказывался вспоминать.

Последним, что она услышала, перед тем, как погрузиться во тьму забвения, было:

− Я найду этого вампира, кем бы он ни был! И тогда…

***

Жаклин проснулась от неотвязного солнечного луча, настойчиво пробивавшего дорогу сквозь веки. Она помнила: светлые плотные шторы были задёрнуты, когда она засыпала. Сейчас ничего не мешало солнцу заливать ярким светом всю палату. Дверь отворилась и на пороге появилась медсестра – другая, не Виолетта.

− Доброе утро! Вы проснулись! Доктор уже начал беспокоиться!

− Почему? – удивилась Жаклин. – Он же сам дал мне снотворное!

− Вы спите уже двое суток! Сейчас позову доктора.

Через пару минут в палату с озабоченным видом вошел доктор Тормвел. Он поздоровался и спросил:

− Как вы себя чувствуете?

− Хорошо, по-моему, − неуверенно ответила девушка – Только горло болит немного.

− Не удивительно! – загадочно кивнул доктор. – Понимаю, спрашивать проспавшую двое суток бесполезно о том, помнит ли она что-то, но всё-таки рискну: может, необычный сон, или звуки сквозь дремоту?

− Да, − Жаклин никак не могла ухватить воспоминание, сверкнувшее светлячком в ночи и тут же угасшее. – По-моему, Виолетта с кем-то разговаривала… Нет, не помню.

− Виолетта лежит с синяками на горле и запястьях, обессиленная, в соседней палате. Так что, как понимаете, спрашивать её бесполезно.

− Мужчина! – Жаклин так резко подскочила в кровати, что у неё тут же закружилась голова. – Вчера… Ну, то есть тогда, приходил какой-то мужчина, разговаривал с Виолеттой а потом… потом…

«…Ма эль коразон!» − прозвучало в голове.

− Вы владеете иностранными языками? – спросила Жаклин. – Не знаете, что значит «ма эль коразон»?

− Я уже слышал это выражение, очень давно… В Кримпсе и Валхассии мужчины часто так обращаются к своим женам или девушкам. Это значат «Мое сердце».

− Тот человек говорил так… мне.

− Похоже, вы с ним очень близко знакомы, − доктор внимательно посмотрел на Жаклин. – Может, вспомните голос?

− Нет, − девушка с сожалением покачала головой. – Он говорил очень тихо.

***

− У него был акцент? – не сдавался Тормвел.

− Я не заметила. Только та странная фраза на иностранном языке – её прошептали на ухо – это же не считается? – доктор покачал головой. При запоздалых мыслях о том, что незнакомец мог сделать с медсестрой, девушке подкатила тошнота к горлу. − Скажите пожалуйста, что с Виолеттой? Она поправится?

− Сложный вопрос, на самом деле, − доктор привычным движением начал водить пальцем по глубокой морщине над переносицей. – У неё забрали большую часть сил – Виолетта на грани смерти. Дело осложняется тем, что она самая обыкновенная девушка и не владеет магической силой. Можете себе представить: если Шален, с большим потенциалом провалялся две недели, то Виолетта… только бы очнулась! Тогда будет шанс.

Он некоторое время смотрел перед собой с растерянным выражением ребёнка, покинутого матерью. Жаклин вдруг осознала, что молоденькая медсестра не так уж раздражает доктора – он явно переживал о её здоровье.

− Да что там! Наша профессия налагает свой отпечаток: приходится быть прагматичным и где-то циничным. Не конструктивно переживать о человеке – необходимо делать всё для его выздоровления. Пока – увы! − мы ничем не можем ей помочь.

В глазах доктора медленно тлели искры боли. Он внимательно посмотрел на Жаклин:

− А вы сами? На вас же тоже напали, во сне! Невеселый каламбур получается: поступили без признаков насилия, будете выписываться с ними. Нет, коков негодяй! – Тормвел сжал зубы, явно сдерживая более грубые выражения. – Напасть в моей больнице! Среди бела дня! Никто ничего не видел и не слышал кроме вас! Да и то, свидетельство может оказаться лекарственным бредом. Однако, у нас нет другой зацепки. Стоит присмотреться ко всем иностранцам, поступившим в университет после вашего прибытия – именно тогда начались нападения.

− Так я больше вне подозрений? – не удержалась от шпильки Жаклин.

− Да, − серьёзно ответил доктор и даже кивнул для верности. – Как не вовремя Вайс отлучился с Тербравоса!

− Ректор ещё не вернулся? – удивилась Жаклин.

− Нет. От него пришло письмо: он вернётся после празднования карнавала. Отпуск с семьей в столице,