Советская ведомственность - Коллектив авторов

связаны не очень сильно. Формальное единство города как административной единицы, принятое в советской и постсоветской традиции, не тождественно содержательному наполнению города как конгломерата поселков (neighbourhoods), обладающих своей спецификой, профилем, обликом и историей, своей функционирующей на локальном уровне социалистической публичной сферой[721]. Нужно согласиться с И. Н. Стасем, который подчеркивает: «Посредством ведомственного управления государство осуществляло не только модернизацию производства, но и развитие городов»[722]. Индустриальный город был – как мы постарались показать в начале работы – наиболее совершенной формой урбанизации, совмещавшей благоустройство с трудоустройством, и попытка Советского государства охватить сетью подобных анклавов стабильности все города страны означала беспрецедентные социальные обязательства. Разумеется, сеть индустриально-ведомственных городов была распределена неравномерно, да и сами производства не были между собой равны: так, в Нижнем Поволжье в позднесоветский период индустриальные Волгоград и Саратов далеко опережали Астрахань по объемам жилищного строительства[723]. И все же в индустриально-ведомственном городе право на город замещалось в значительной степени корпоративистским единством, тем более эффективным, что к середине XX века это единство оказалось способно демпфировать и маскировать проявления присущего индустриальному поселению иерархического неравенства.

Градиент высотности: индустриально-ведомственные города социалистических стран

Во второй половине XX века модель индустриально-ведомственного города приобрела глобальный характер, будучи экспортируемой за пределы СССР – прежде всего в Восточную Европу и Китай. Выстроенные в 1950‑х годах поселки металлургических комбинатов в польском Кракове (Nova Huta)[724] и венгерском Дунауйвароше[725] могут считаться яркими примерами градостроительной политики советского типа. Оба города были организованы по сходной схеме: в отдалении от старого центра возводился новый поселок звездообразной планировки, застраиваемый большими кварталами с этажностью пять–семь этажей в центральной части и два-три этажа ближе к окраине. Застройка частными домами в этих городах первоначально не велась, хотя на периферии все же появились коттеджные поселки. Выстроенные в 1960–1980‑х годах районы этих городов имели свободную планировку строчного типа, идентичную той, которая применялась в СССР. Промышленные площадки были отнесены от селитьбы на большое расстояние, отделены от нее зелеными зонами. У строек 1950‑х годов вход маркировался величественными проходными (на проходной Дунайского комбината сохранились соцреалистические росписи, изображающие металлургов и крестьянок). Социалистические планировщики старались развивать и перестраивать уже сложившиеся company towns Восточной Европы, такие как чешский Злин (Готвальдов) с его богатейшим наследием фирмы Bata или Острава с крупным поселком металлургического завода[726]. Позднейшие поселения при крупных заводах – Люблинском автомобильном заводе (1950), Пулавском азотном комбинате (1966), автобусном заводе «Икарус» в Секешфехерваре (1962) – включали свободно запроектированные кварталы типовых пятиэтажек с вкраплениями высотных башен. В более урбанизированной Венгрии одноэтажные жилые кварталы, построенные в конце XIX – начале XX века, были крупнее. Однако и в этом городском ландшафте присутствовали врезающиеся в море застройки блочные пятиэтажки – такие, как жилой кооператив Centenarium при кузовном заводе «Икарус» в Будапеште (1973–1988).

Ил. 10. Строительство жилого кооператива Centenarium, Будапешт, 1970‑е годы. Источник: https://hajlekom.com

В Болгарии блочные многоэтажки Кремиковского металлургического комбината (1980‑е) охватывали полукольцом старые одноэтажные дома деревни Ботунец, близ которой был в 1960‑х годах построен комбинат. Конечно, ведомственное жилье доминировало не в каждой стране. К примеру, в Словакии, где крупной индустрии было немного, ведомственное строительство далеко уступало кооперативному и советскому[727]. Но в целом Восточная Европа – благодаря новым индустриально-ведомственным городам – оказалась ареалом высотной многоэтажной застройки: «Хотя высотное строительство пришло в упадок на Западе, оно начало стремительно расти в плановых экономиках Центральной и Восточной Европы, и если бы коммунистическая система не рухнула в 1990‑х годах, это строительство продолжалось бы по сей день»[728]. Хотя в социалистических странах Запад обычно ассоциировался с небоскребами, в действительности через Европу пролег своего рода высотный градиент, повышавшийся по мере движения с Запада на Восток.

Теоретически эта модель имела потенциал воплощения в тех странах, которые, декларировав ориентацию на социализм, не входили в советский блок и не находились под влиянием Москвы. Так, в 1950‑х годах индустриально-ведомственные поселения появились в Египте, где социалистическое правительство Г. Насера стремилось создать современную промышленность. Рассчитывая справиться с притоком населения в города, руководство страны развернуло жилищное строительство, одновременно введя ряд запретов для частных застройщиков. В условиях ограниченности ресурсов египетскому правительству пришлось выбирать, куда направить средства: на расселение имеющихся трущоб (социальное жилье) или на создание поселков при вновь возводимых заводах государственного сектора? Приоритетным считался второй вариант, что привело к появлению нескольких крупных индустриальных «колоний», крупнейшая из которых разместилась при металлургическом комбинате в Хелуане. Город, по-видимому, строился без опоры на советские образцы, по лекалам европейского многоквартирного жилья, однако при этом являлся типичным индустриальным анклавом. Здесь применялась свободная планировка, обширные социальные пространства, многоквартирные дома высотой четыре-пять этажей с трехкомнатными квартирами для рабочих. Впрочем, поскольку индустриализация Египта шла с иностранной помощью, обойтись без коттеджного жилья не получилось. Близ проходной завода были построены несколько вилл для приезжих специалистов из СССР, отчего этот квартал и именовался «кварталом русских экспертов». Впрочем, уже в конце 1960‑х годов инициатива вернулась к частным девелоперам, поскольку правительство оказалось не способно удовлетворить колоссальный спрос на жилье. В конце 1970‑х годов рынок жилья в Египте был окончательно либерализован[729] и частные застройщики далеко оторвались от государственного строительства по числу вводимых домов[730]. Однако применявшаяся модель застройки многоквартирными домами европейского типа высотой не менее трех–пяти этажей сохранилась, отчасти по причине дефицита земли в Египте. Начавшие создаваться с 1970‑х годов новые города (Садат-Сити, Город имени 15 мая и другие) застраивались блочным многоквартирным жильем с квартирами от 30 до 150 кв. м и с обширными общественными, зелеными пространствами. Приверженность египетских градостроителей многоквартирному блоку, который «минимизирует частное пространство и максимизирует пространство общественное», подвергалась критике со стороны современных западных экспертов, полагавших, что предпочтительной была бы застройка новых городов отдельными (detached) домами, одновременно критиковавших общественные пространства как чрезмерную расточительность[731]. Действительно, в Хелуане большая часть зеленых общественных пространств была «уплотнена» в 1990–2000‑х годах шестиэтажными зданиями[732].

Однако крупнейшим ареалом адаптации модели индустриально-ведомственного города нужно считать Китай. Модернизационный китайский проект, стартовавший с первым пятилетним планом в 1953 году, был не менее амбициозен, чем его советский аналог. Планировалось единовременное возведение почти 700 индустриальных объектов, ключевыми среди которых считались 156 крупнейших строек, возводимых при деятельной поддержке СССР. Как и в Советском Союзе, городскими узлами новой индустриальной экономики Китая стали поселения крупных предприятий – данвей. Некоторые из них возникали «на плечах» старых company towns, как, например, в маньчжурском Аньшане. Маньчжурия