Наследник огня и пепла. Том ХI. Кровь вассалов - Владислав Добрый

— Ты решил со мной торговаться? — в этот раз я не стал удерживаться и приподнял бровь. Пухлощёкий побледнел до цвета бумаги и вскоре посерел от страха. Уважаемые люди забубнили возясь в грязи, пытаясь как-то замазать неловкость.

— Молчите, — тихо сказал я.

Повисла тишина. Молчание нарушалось только ржанием лошадей, которым было плевать на игры людей. Им было холодно и мокро, они не хотели стоять на месте. Потому и изводили наездников резкими ржанием, попытками сорваться с места, или хотя бы пройтись по грязи.

— Нет, — сказал я почти ласково. В моём положении — на коне и в латах, перед безоружной толпой, стоящей на коленях в грязи, — немного мягкости позволительно. Это как урчание льва: никому не придёт в голову принять это за слабость. — Мне нужно больше. Много больше, чем вы думаете.

Они застыли в ужасе. Только «скромный» продолжал смотреть вниз, ожидая от меня сказанную в слух и предполагаемую в уме цену, чтобы бросить её на весы своей решимости. Если цена слишком большая… они будут драться. В этом я уверен.

— Вы дадите мне двести хорошо вооружённых человек, — сказал я, выдержав паузу, чтобы дать им осознать мои слова. — На три месяца. Снаряжение, провиант, щиты, доспехи — всё, что требуется для похода на полном ходу. Знайте: они должны быть хорошо вооружены и снабжены.

Люди тут дешевы. А «хорошо вооружённые» — понятие широкое. Сейчас им покажется, что это легко. Но они поймут на своей шкуре, когда начнут собирать людей. Одно дело — пригласить богатых мастеровых с округи, у каждого из которых есть дедовское копьё и купленный при случае шлем, чтобы разбираться с соседней гильдией или охранять своё имущество. Таких может быть много. А когда их много, а враг пришел издалека и грабит... Тогда они хотя бы попытаются защитить себя. Разумеется, если только против них не будет страшного колдуна, вызывающего гигантских змей.

Совсем другое — найти людей, которым можно вручить железа в цену годовой работы батрака и отправить их туда, где ты до них не дотянешься. И ждать, что они будут сражаться и умирать. Но они пока еще не поняли, что это две больших разницы. Для городских старейшин сейчас мое условие, это скорее постройка моста — пара сотен работников, которым надо дать немного денег и инструментов.

В толпе горожан началась тихая суматоха. «Легко отделались?! Не может быть, тут где-то подвох.» Я опять почувствовал, что улыбаюсь уголком рта. Да, подвох есть. В мудрости им не откажешь.

— Взамен, — продолжил я, не давая им времени на раздумья, — вы получите союзнические права. Как у любого города Долины, вступившего в союз с нами, без притеснений: торговать в Караэне в назначенные дни и на выделенных местах; один представитель вашей общины в Серебряной Палате; право обращения в Караэнский суд.

Я немного помолчал и добавил для ясности:

— Право находиться и быть услышанными там, где решаются большие дела.

Умные люди. Они быстро поняли, что я им предлагаю. Это как в моём мире — получить доступ к главным торговым потокам; может, не самым крупным, но одним из них. Хотя, в моем мире все слишком сложно. Скорее, это как владельцу придомового магазинчика из провинциального города дать шанс открыть магазин на центральной улице мировой столицы. Чем торговать, как торговать — уже неважные мелкие детали. Сама возможность почти бесценна.

Я слышал в их дыхании желание — ритм изменился. Еда, женщины, власть? У некоторых всё это меркнет перед другой страстью: алчностью. Я не удержался от широкой улыбки. Я люблю людей, которых можно купить. Они — единственные, в ком можно не сомневаться. Разумеется, до тех пор, пока твоя цена — лучшая. Я звякнул шпорами по кольчужной попоне Коровиэля, заставив его недовольно всхрапнуть и подойти на пару шагов ближе к «уважаемым людям». Хотелось акцентировать их внимание на главном:

— Эти права не мой дар, а добываются делом. Вы выставляете двести человек на три месяца, снаряжаете, кормите, заменяете, если они падут. Они сражаются так, чтобы не бросить тень на Караэн и выполняют все мои пожелания без споров и со всем усердием. Будет так — и я подпишу бумаги. Не сделаете — и вы узнаете, почему Вириин больше так и не был заселён.

Пухлощёкий, который предлагал «половину товарами», вновь открыл рот, но я поднял руку и он замолк.

— Никаких «половин», — сказал я спокойно. Даже если он не о том, я не намеревался вступать с ними в диалог. Язык — это оружие, которым они владеют лучше рыцарей. — Я хочу людей с оружием и запасом, которыми можно распоряжаться без лишних вопросов. Товар и деньги вы отдаёте мне сейчас. Чтобы защитить вас от воинственности моих людей, я оставлю в городе бранкотту. Они будут стоять на стенах и хранить ваше добро моим именем. Вы будете платить им по пять сольдо в месяц каждому и ещё пять дукатов их командиру. Ещё: если поселения вашего контадо хотят защиту, пусть идут к вам; вы сможете обратиться в суд Караэна при споре. До тех пор, пока у вас нет союзных прав, мои люди вправе вершить дела за пределами стен вашего города на своё усмотрение.

— Мы выставим вам людей завтра, — отчеканил бородатый с ухоженной бородой. — И смиренно просим остановить разграбление.

Я едва не хмыкнул. Найти двести человек в полном снаряжении — задача уровня сложности "мифическая". Доспехи и щиты не растут на деревьях; хорошие щиты у меня есть разве что на каждом пятом пехотинце. Впрочем, пусть. Им придётся перекупать доспехи, скидываться, латать, чинить. Это даст им занятие, спасающее от лишних мыслей, а мне — время и рычаги.

— И ещё, — добавил я, словно перечисляя заказ официанту, — пять заложников из числа вас, уважаемых семей. Ни детей, — я посмотрел на того, кто пытался взмолиться, — ни жен. Я не люблю жалость, люблю гарантии. И двадцать ремесленников — лучших, каких у вас есть, и пару жрецов для клятвы: пусть те, кто хочет, присягают своими богами.

Это были понятные и простые требования. Они кивали, думая о Караэне и о своем контадо. Впрочем, с потерей контадо они наверняка уже смирились. Все ценное они увезли за стены, а землю тут еще не научились увозить с собой. А