Дикий волк. Том 1 - Сергей Арст

Плюхнувшись на противоположный стул, Дана разожгла чайник.

— Ладно, рассказывай, что у тебя там за друг?

Рассказ не занял много времени: сын охотника имел очень короткую, но вполне яркую историю.

— Хочешь его тоже сюда пристроить?

— Поначалу думал устроиться в столице, но и тут будет отлично. Я тебе такое нарисую — твой замок будет самым сказочным. И еще хотел привести сюда родственников гвардейцев — тебе все равно будут нужны люди.

— Да, так и есть.

Дана сжала чашку.

— Чертовы гоблины... Мои люди, мой замок...

Закрыв глаза, она поставила чашку на стол.

— Ладно, когда выдвигаемся?

— Можем завтра. Караван уже, наверное, тронулся.

— Ты оставил своих людей одних?

— Нет, Эреб сопроводит их. В нашем обозе много его раненых гвардейцев.

— Хорошо. А что будешь делать сегодня?

Я активировал свой дар.

— Нужно понять, что я могу.

Дана швырнула в меня куском булыжника, но тот разлетелся на мелкие осколки и попал в мой чай. Я был возмущен подобным варварским отношением к недопитому напитку.

— Ты чего творишь? А если бы чай был с вареньем?

Для убедительности я погрозил ей кулаком. Дана облокотилась на стол, подставив руки под голову.

— Крепкий щит. Обратись к Бартолду — думаю, ваши способности похожи.

— Хорошо. Тогда пойдем к Гипериону, он точно будет у него.

Наша прогулка была короткой — всего пара этажей — и мы вскоре нашли искомого человека. Дана осталась у своего начальника, а я потащил на улицу недовольного происходящим Бартолда.

— Ну ладно, — проворчал он, посматривая по сторонам. — И что ты там умеешь? Показывай.

Как и в прошлые разы, меня начало накрывать серое свечение: руки, одежда, обувь. Оно повторяло все изгибы, но вполне спокойно позволяло двигаться. Я стоял и спокойно ждал оценки своей магии.

Бартолд свистнул, уже с гораздо большим интересом оглядывая конструкцию.

— Неплохо! Очень неплохо для старта! Полное покрытие... А теперь... напрягись.

Я кивнул, ожидая толчка или умеренного удара. Удар, который последовал, не выглядел особенно сильным — просто короткое, резкое движение. Но следующий миг был заполнен оглушительным грохотом. Щит не разбился, он выдержал. Но всю конструкцию, вместе со мной внутри, сорвало с места и отшвырнуло, как теннисный мячик, прямо в стену полуразрушенного здания. Стена с треском поддалась, и я снес ее на полной скорости.

— Ой, — раздался спокойный голос Бартолда.

Выбираясь из-под завалов, я огляделся и увидел виновника происшествия, рассматривающего свой кулак. Делать было нечего — встал и осмотрел себя: хотя повсюду была пыль, на меня она не осела.

Направляясь к временному учителю, анализировал свое состояние — переломов я тоже не почувствовал. Блин, так сколько же силы было в том ударе? Меня пули с места не сдвигали, а тут я пролетел несколько метров и снес стену.

Бартолд не смотрел на меня. Он рассматривал свой собственный кулак с видом человека, совершившего небольшое, но любопытное открытие.

— Ты прав, наши способности схожи. Стихийных зазнаек ждет неприятный сюрприз. И первое, что тебе нужно освоить, — это ускорение мышления.

— В каком смысле?

— Одна из моих граней позволяет ускорять сознание, чтобы поспевать за телом в бою. Видишь мир... — он щелкнул пальцами, — как будто он движется в воде. Успеваешь подумать куда двинуться, пока противник заносит кулак. Ты должен видеть, куда тебя бьют, и отвечать на выпад.

Звучало перспективно. Очень перспективно.

— И как мне открыть такую грань?

Бартолд ухмыльнулся во всю ширину своего лица. Его пальцы потянулись к пряжке массивного кожаного ремня.

— О, есть один проверенный временем метод…

Внутри меня что-то екнуло, давно забытый первобытный страх.

— Подожди! Стой! — мой голос взвизгнул. — Нет!

А потом он пропал, а я почувствовал, что сзади приближается кара за все мои грехи. Я попробовал уйти в перекат, но было критически поздно.

«Ваше самолюбие получило критический урон».

Последующие три часа руины Эрама оглашались отчаянными воплями, звонкими щелчками пряжки о барьер и раскатистым смехом. Я носился среди обломков, стараясь поддерживать щит, который под ударами ремня грозился вот-вот сдаться, позволив свершиться непоправимому. Мозг работал на пределе: чтобы не кувыркаться бесконтрольно, приходилось предугадывать траекторию удара, передвигая тело, чтобы избежать его. Все мое существо кричало о необходимости стать быстрее и выносливее, чтобы хоть как-то компенсировать дикую нагрузку.

Спустя три часа.

— Ну вот. Проще простого, да? — рассмеялся Бартолд, водружая ремень на его законное место.

— Это было отвратительно.

— Не переживай, кроме твоего самолюбия, больше ничего не пострадало. К тому же, открыл обе нужные грани.

Это была правда. Когда тебя хотят отходить ремнем по причинному месту, а человек двигается как чертова пуля, приходится не только быстро двигаться, но и смотреть, куда.

— Да, две грани: и мышление, и усиление. Какие следующие?

— Пока это все. Остальные грани я получал в сражениях, они касались усиления чувствительности и противостояния разному дерьму. Но твой барьер — это действительно нечто. Хуже, чем мой, конечно, но сразу такой крепкий... Лет через сто об тебя можно будет сломать мой молот.

Глянув вслед Бартолду, я потащился за ним.

— Мне нужен кофе. Много, много кофе.

Бартолд остановился и развернулся ко мне.

— Чуть не забыл: старайся не выключать его и сделай незаметнее.

— Хорошо, и спасибо.

Осмотрев свой барьер, я начал думать о цвете и довольно просто смог сделать его бесцветным, но другие цвета мне так и не поддались. А я уже мечтал о невидимости... Эх, мечты, мечты.

— Похоже, твоя тренировка прошла хорошо, — сказала Дана.

Я устало улыбнулся и плюхнулся на стул.

— Три грани. Быстрый, сильный и теперь не свечусь.

Дана встала в театральную позу, изобразив на лице преувеличенно надменную гримасу и скопировав чей-то голос, произнесла:

— Свечение является дурным тоном.

Потом села и улыбнулась.

— Гиперион отпустил меня, так что отправляемся завтра. Жители вернутся еще не скоро, считай, у нас есть пара недель.

Кивнув, я допил чай и решил ретироваться — хотелось отдохнуть от тренировки. Я задумался: держать способность постоянно активной — это уже грань? Интересно, как там Рени, далеко ли он продвинулся в своих изысканиях?

Мы отправились в деревню на многоножке. За это время Дана получила еще несколько граней. Пришлось доказывать, что тряска на проселочной дороге — это ненормально. И спустя уже какие-то пару часов многоножка начала двигаться ровно и