Дикий соблазн - Тата Кит

— Не хочешь, как хочешь, — я тут же убрала письмо за спину. — Ну, удачи? — я очень старалась сдержать слёзы, потому что большая часть меня не хотела его отпускать. Но это необходимо сделать ради нас всех.

Ваня хмуро смотрел в мои глаза, разглядывал лицо и вдруг набросился с поцелуем.

Всепоглощающим, страстным. Прощальным.

Так же быстро, как набросился, он отстранился.

— С этого момента я больше к тебе не подойду, — произнёс он серьёзно. — Но просто знай, что, если ко мне подойдёшь ты, больше я тебя не отпущу.

Глава 40

— Молодец, Дём! У тебя даже лучше, чем у меня получается! — я похлопала сыну, который старательно наигрывал на укулеле «Друг в беде не бросит».

На той самой укулеле…

Мы с детьми сидели на полу нашей новой квартиры. Маленькой, но зато своей, а не съемной.

Полгода мытарства по съемным квартирам лично у меня уже вызывали нервный тик, ибо с двумя маленькими детьми волноваться за чужое имущество приходилось больше, чем за своё. Да и арендодатели тоже неохотно впускали нас в своё жильё.

Алиса, дочка, оказалась равнодушна к музыке. Сейчас её больше увлекало раскладывание по полочкам комода вещей. Кажется, для неё это стало обычным делом, и сейчас она делала ровно то же, что при переездах сразу делала я.

Но сегодня особенный день. Сегодня мы въехали в квартиру, из которой нас уже никто не попросит.

Развод с Димой оказался каким-то… Никаким, что ли.

Дима полностью игнорировал бракоразводный процесс. Громко заявил о том, что его не интересуют ни дети, ни я. И, вообще, это я придумала «всю эту хуйню», и сама ею должна заниматься.

Но, всё же, его заботила квартира. Или его маму… Точно не знаю.

Но в суде они пришли вместе. Дима бил пяткой в грудь, пытаясь всех убедить о том, что он один вкладывался в ипотеку, а его мамашка кричала с места, что деньги в нашей семье водились только у её сыночки-корзиночки. И, вообще, я узнала, что я меркантильная тварь, которая вышла за её сыночку только ради денег и исключительно прекрасного генофонда.

Катя, которая приходила на заседание, чтобы меня поддержать, не удержалась и громко хохотнула на этом моменте на весь зал.

Но квартиру мы всё же поделили. Вернее, не саму квартиру, а деньги, что остались после того, как её продал банк и отдал нам часть средств после погашения ипотеки.

Мне вернулся материнский капитал, и я смогла купить квартиру. Маленькая, но очень уютная. Её продавала девушка, моя ровесница. Она жила здесь одна, а теперь вышла замуж и переехала с мужем в большой загородный дом. Даже сделала хорошую скидку, поняв, что квартиру покупаю я одна с двумя детьми.

И теперь Дёма, Алиса и я можем расслабиться и делать что угодно в квартире, которую у нас не отнимет никто.

А Дима…

Даже вспоминать смешно.

После получения денег он уехал на море, откуда поделился сторис о том, что «наконец-то скинул все якоря и могу отдохнуть как человек».

Я за ним не слежу. К счастью, такой необходимости больше нет.

У Кати какой-то сталкерский интерес к его персоне проснулся. Она даже периодически заводит фейковые аккаунты, с которых с садистским удовольствием поливает его сарказмом. В общем, нашла себе развлечение.

Весь день мы с детьми разбирали вещи, собирали мебель. Правда, не всю собрали. Крупную, типа шкафа и навешивания верхних кухонных ящиков придётся оставить сборщикам.

Вечером с детьми заказали праздничную доставку пиццы и сладостей — отметили новоселье. В следующие выходные позовём гостей, а в эти просто привыкнем к новой квартире.

Я искупала детей, уложила их спать. Кровать мы собрали пока только одну — мою, но сегодня, думаю, детям лучше поспать со мной на новом месте, в новой обстановке.

После душа я вышла на балкон. Устроилась с кофе в плетенном кресле, что осталось здесь после предыдущей хозяйки, и долго любовалась ярким летним закатом.

Кто бы знал, сколько вечеров я проплакала, думая, что у меня ничего не получится и я ни для чего ни годна…

Сколько раз у меня опускались руки, когда всё шло совсем не так, как я для себя решила? Много. Очень много. Кажется, примерно через день я пребывала в таком настроении. Но всё равно продолжала идти вперед, не надеясь ни на чью помощь и не прося её.

Не знаю точно, что это было — бзик или тотальный сдвиг — но твёрдо решила делать всё сама, не полагаясь ни на чью помощь. Из-за этого, кстати, поругалась с родителями, ведь они очень хотели мне помогать. Но я хотела доказать всему миру и, прежде всего, самой себе, что я не размазня и не пустое место. Я всё могу. У меня всё получится. Ради детей. Ради себя.

И получилось.

Сегодня я чётко знаю, чего хочу, куда иду и чего жду от жизни.

Я больше не сижу одна на кухне с книгой, убегая от реальности, и не заедаю проблемы сладким.

Читать я, конечно, не перестала. Просто теперь делаю это исключительно для удовольствия и отдыха.

И теперь, когда за полгода я смогла навести в своей жизни порядок, а в голове разложить всё по полочкам, очень хочется позвонить Ване. Хотя бы просто для того, чтобы узнать, как у него дела.

Но я боюсь.

Боюсь, что уже поздно и ему, как говорится, не надо. Я не такой лакомый кусок, чтобы меня ждал холостой парень в самом расцвете сил и возможностей. Я всё ещё верю в то, что он будет счастлив. Возможно, он счастлив уже сейчас, и тогда мой звонок тем более является лишним.

Уже как ритуал захожу на его страницу в соцсети. Он там ничего не выкладывает, не постит и даже не обновляет аватарку. Но в сети бывает. И только поздно вечерами.

Мысленно надеюсь на то, что он переписывается с какой-нибудь девушкой, мило флиртует с ней, как он умеет… Но вместе с тем ужасно его ревную. Порой открываю наш чат, заброшенный ещё в новогоднюю ночь, порываюсь что-нибудь написать, но сразу выхожу из сети.

Этот парень — табу.

Катя и Лёша, которые умудрились съехаться уже в Рождество, иногда пытаются со мной заговорить о Ване, но я им не позволяю. Не хочу травить душу. Хотя очень любопытно.

А ещё знаю, что Лёша меня недолюбливает из-за всей этой