Под завесой страха - Самия Шарифф

Обратный полет прошел очень приятно: мне улыбались, я была окружена заботой. Но как только самолет приземлился, я снова почувствовала, будто меня зажали в тисках. Напряженная атмосфера тут же стерла мою французскую эйфорию. Я узнавала суровые недобрые лица алжирцев. Мне было нелегко снова надеть хиджаб. Сначала я подумала, что это из-за последствий предыдущих родов, но затем поняла: все мое существо отвергает то, что этот предмет одежды символизирует для меня.

Слава богу, муж меня ждал! Едва увидев, он пошел мне навстречу и, полный гордости, взял сына на руки.

— Здравствуй, Захария! Да ты у меня самый лучший на свете!

К сожалению, Хусейн выглядел еще более отстраненным. Меня он едва поцеловал в лоб.

По пути к дому я узнавала живописные пейзажи своей красивой страны. В Алжире могла бы быть очень приятная жизнь, но местные жители сделали ее сложной и невыносимой. Им удалось посеять в сердцах страх, ненависть и смятение.

Те, кто не разделял нынешней идеологии и кто имел возможность эмигрировать, уже сделали это; те же, кто не мог покинуть страну, пытались выжить всеми возможными способами.

Мне не терпелось поскорее увидеть своих детей, рассказать дочкам о Франции и о замечательных людях, с которыми я там познакомилась.

Первой меня заметила Мелисса, она и сообщила остальным о нашем прибытии.

— Мама, как нам тебя не хватало! — воскликнула дочь, бросившись ко мне в объятия. — Я больше не хочу, чтобы мы расставались, это было так долго!

— Обещаю, мы больше не расстанемся! Как вы здесь?

— У всех всё в порядке. Разве что проклятый телефон трезвонил не переставая… А все остальное — хорошо!

Она, ликуя, прыгала то на одной, то на другой ноге. Новый братик привел ее в неописуемый восторг:

— Какой он красивый! Просто замечательный! И глаза такие большие!

Пока она возилась с малышом, я пошла поздороваться с остальными. Нора вместе с близнецами ждали меня у двери.

Я от всего сердца обняла их. Я была самой довольной мамой на свете! Ничто в мире не может сравниться со счастьем быть рядом со своими детьми!

Моя семья всегда была и по сей день остается моим самым большим богатством.

Радость от возвращения домой на несколько часов заставила меня забыть о здешних проблемах.

В тот же вечер мой муж, Нора и я серьезно обсуждали возможность вернуться во Францию. Для Хусейна не могло быть и речи о том, чтобы покинуть страну, к которой он привязан, и армию, в которой служит не за страх, а за совесть. Понимая, что ничего хорошего нас здесь ждать не может, он пообещал сделать все возможное, чтобы помочь нам уехать. Самой большой проблемой было то, что Мелиссе исполнилось только двенадцать, и ей, как несовершеннолетней, требовалось разрешение отца. В Алжире девушка, которая достигла совершеннолетия, то есть семнадцати лет, и еще не замужем, может покинуть страну без разрешения отца. Следовательно, возможность уехать была у Норы, но не у Мелиссы.

Не найдя решения, мы в очередной раз отложили осуществление наших планов. Месяц следовал за месяцем, время проходило в повседневных заботах.

Однажды Нора сообщила, что с помощью соседки устроилась на должность хостес в первоклассный отель, находящийся в пригороде столицы. Эта новость вызвала у меня одновременно и радость за дочку, и беспокойство: ведь иногда ей придется работать до позднего вечера. Для сотрудников была предусмотрена служебная развозка, но на дорогах далеко не всегда безопасно…

Но я больше не могла удерживать дочь при себе. Нора очень помогала мне по дому и с младшими братиками, но она должна жить своей собственной жизнью или, по крайней мере, готовиться к ней. Я поддерживала ее, зная, что расплачиваться за это буду беспокойством и долгими часами без сна.

Больше всего я боялась засад на дорогах. Переодевшись в военную форму, террористы останавливали машины, убивали пассажиров и похищали молодых девушек.

Каждый вечер, чувствуя, что внутри все так и холодеет от страха, я считала минуты до возвращения старшей дочери. Увидев ее живой и невредимой, я благодарила Всевышнего и с удовольствием слушала, как у нее прошел день. Выбираясь из семейного кокона, Нора снова обретала радость жизни.

Я же заботилась о детях и никогда не выходила из дома. Однажды, когда я ждала Нору, Хусейн вернулся домой с запахом женских духов и следом от губной помады на воротнике рубашки. Меня охватил чудовищный гнев. Теперь мне было понятно, почему муж все чаще задерживается на службе, при этом все меньше стараясь оправдаться. Я снова подумала о том вечере, когда он ушел, оставив меня рожать одну. Была ли причиной тому служба или объятия другой женщины? Этого я никогда не узнаю. Хусейн признался, что у него есть любовница, которая ему дорога и с которой он не желает расставаться. Этот вечер ознаменовал собой начало распада наших отношений. Мало-помалу, с каждым днем мы все больше отдалялись друг от друга.

Обвинив супруга в неверности, я быстро переложила вину на себя. Я ругала себя за то, что не смогла сохранить мужа, осыпала упреками, что всегда была неуравновешенной и слишком много нервничала. Конечно, он ушел на сторону, устав от моего плохого настроения и вечных страхов. Об истинных причинах этого поступка я не осмелилась спросить, предпочитая и дальше колебаться, изобретая множество вариантов, а попутно занимаясь самоедством.

* * *

В другой раз. когда я, как обычно вечером, дожидалась возвращения Норы, а Хусейн уже отправился спать, раздался телефонный звонок.

— Шлюха может породить только другую шлюху. Твоя дочь-выродок попадет в засаду, и ты ее никогда больше не увидишь!

Я бросила трубку, словно та, раскалившись докрасна, обожгла мне руку. Нора задерживалась, и мое беспокойство усилилось. Я слонялась по комнатам, пыталась смотреть телевизор, но не могла сосредоточиться ни на одной передаче. Сидя на террасе, услышала звук открывающейся двери. Хвала Всевышнему, это вернулась Нора, живая и невредимая! Войдя, дочь расплакалась. Я же обняла ее и принялась тихонько укачивать. Меня буквально разрывали беспокойство и нетерпение, но я не хотела слишком наседать.

— Мама, я никогда в жизни так не боялась… — наконец выдавила она из себя, судорожно вздыхая.

— Успокойся, а когда почувствуешь себя лучше, расскажешь, что случилось.

Нора еще раз глубоко вздохнула, я сделала то же самое и теперь была готова выслушать ее рассказ.

— Мама, водитель автобуса спас