Я обязательно вернусь. Книга 2 - Нора Ольвич

— Не сегодня, милый. Ты же обещал пойти со мной посмотреть княжеское венчание. Вся Венеция будет там. Невеста — испанская графиня, говорят она, была первой красавицей при дворе короля Франциска и отвергла очень много предложений руки и сердца, влюбившись в Князя. Я хочу прогулять новый наряд, что купила в очень модном салоне и серьги, те самые с бирюзой. Собирайся.

— Ты проводишь нас вместе с синьорой Луизой, с соседкой? Будешь нашим сопровождающим? Её муж сегодня очень занят.

Синьора Луиза, соседка, что с пожилым мужем держит недалеко пекарню. Он был с ней весьма учтив. Всегда. Но её муж! Полный осёл, к тому же ещё и ревнивец. Как же хотелось новых ощущений. Новых женщин и страстей. Он представлял их вместе, двоих — в его постели… И страсть кружила голову. Такой опыт! Он хотел его.

* * *

В пошивочной жила наша маленькая тайна: свадебное платье графини Жанны делла Гутьеррес. Мадам Жанна его ещё и не видела. Платье было из плотного натурального шёлка цвета крем — айвори совершенно новой модели. Забежали так скажем вперёд на целый век, и пошили ей пышное платье с длинным шлейфом. Рукава и декольте были отделаны воланами из кружева, которое плели только наши мастера из шёлковых нитей. Впереди на юбке была вставка из такого же шёлка, но вся вышитая удивительным рисунком из прекрасных алых роз, переплетённых с изумрудной листвой. Такая же вышивка была на лифе, донна Бланка очень постаралась. Мы с Адорией помогали ей вечерами. Вышивка лифа была украшена огранённым горным хрусталём. Эти стразы, преломляя многочисленные лучи, и лучики горели бриллиантами, и всё благодаря правильной огранке. Был жёсткий кружевной воротник в форме стоячей ракушки, украшенный жемчугом и хрусталём.

Наши мастера ювелиры делали прекрасную диадему и обручальные кольца под её гарнитур из рубинов и жемчугов.

Мастерские донны Анны работали над новым именным кружевным веером «Княгиня Жанна», что тоже было большой новинкой, он складывался и крепился на руке. Парфюмер Рене, восторгаясь красотой будущей княгини, создал нечто невероятное. В этом аромате была вся Жанна и её любовь к фиалкам Тулузы.

К венчанию нам всем отшили одинаковые наряды цвета тех самых роз, что были на вышивке свадебного платья.

Как я уже упоминала, мы заранее отослали пригласительные листы дожу и его семье. Наша арка в саду была вся украшена живыми цветами. Три гондолы в голубых атласных балдахинах с золотой тесьмой ждали нашего выхода, это было роскошно и дорого.

* * *

Средневековая Венеция была неповторима, когда по главному каналу двигался свадебный кортеж, украшенный цветами и голубым атласом. Одинокая скрипка романтично сопровождала нас к храму. Жених ожидал. Мы тихонько поднимались по лестнице церкви, окружив невесту. Практически в одинаковых платьях, и маленьких букетиках в руках, обёрнутых в кружево.

В храме было очень много людей. Как положено, во время венчания двери храма были открыты настежь. Зайти мог любой. Под звуки людского шёпота, шелестя шёлком платьев, мы величаво, не торопясь, двигались к алтарю. Затем шли наши маленькие принцессы, Анжелик и Элеонора, бросая лепестки алых и белых роз на проход, доставая их из маленькой корзинки. Улыбаясь друг другу, малышки были маленькими синьоринами. Благородными и очень красивыми.

Девочки были одеты в платья, которые были маленькой копией наших взрослых нарядов, включая украшения. Венецианцы с восторгом смотрели за этим представлением. Как много людей в храме и на улице!

Когда мы встали возле алтаря, раздалась музыка, звучал орган и графиня Жанна делла Гутьеррес шла под венец, величаво и грациозно. В платье с длинным шлейфом, сверкая дорогими украшениями. У неё не было белой вуали, ведь заключался второй брак, но в шикарной причёске, подчёркивающей невероятную красоту, этой женщины сияла рубинами и бриллиантами княжеская диадема.

Я же вспоминала её венчание по доверенности в далёкой французской провинции и была бесконечно благодарна Вселенной за её такое выстраданное счастье.

Гости не спускали глаз с невесты, такой наряд был заявлен впервые, думаю, что в следующем сезоне он непременно будет в моде.

Среди жителей Венеции я заметила графа Ричарда Бошан, и дона Романо-де Памфлии, казалось, они вели непринуждённую беседу с кем-то третьим. Незнакомым мне, стоящим в тени….

Они не спускали глаз с нас, как, впрочем, и все в храме. Но послезавтра их ожидал сюрприз, мы собирались покинуть город, и к этому всё уже было готово!

А уж, какой сюрприз ожидал нас! Мадонна! В порту пришвартовывалось парусное судно «Илиада», которое мы так долго ждали. И вся команда, оставив охрану на нём, выдвигалась на гондолах к нашему особняку во главе с доном Рикардо.

Нас ожидала встреча с друзьями и любимыми, но это будет позже. Как же не терпится всё поведать тебе, дорогой читатель.

Но по порядку.

Молодые торжественно обменялись кольцами, произнося клятву верности. Люди затихли, слушая слова, что рождала любовь этих двух сердец, которые нашли друг друга в таком огромном мире. И был самый первый, самый нежный поцелуй, полный трепетного уважения к любимой.

А затем князь Раймон д' Фуркево, нарушая все традиции, нашёл взглядом малышку Анжелик, растерянно стоявшую в стороне. Хмуря бровки, она еле сдерживала слёзы, понимая, что у взрослых происходит что-то очень важное, и они совершенно забыли про неё. Подав знак Ивонн, он взял в руки ларец изумительной работы. Открыв его, достал диадему, полную копию той, что сияла на голове теперь уже его супруги. Но только маленькую, но необыкновенно красивую.

— Синьоры и синьорины, — голос отца, казалось, вознёсся к небесам, — хочу представить вам княжну Анжелик Каролину Адорию д' Фуркево, урождённую виконтессу делла Гутьеррес.

Он подошёл к малышке.

— Княжна, вы не раздумали? Вы будете любить и почитать меня, отца своего?

Анжелик замерла, и слёзы таки скатились из её глаз.

— Я буду любить вас, отец.

И взор её, полный обожания, встречается с суровым и мудрым, взрослого мужчины! Малышка покорила его своим бесстрашием и совершенной неискушённостью. Князь водрузил на голову девочки диадему, я помогла закрепить её в непослушные спирали кудряшек. Люди, которые оказались свидетелями этого признания, казалось, слились в одном торжественном дыхании. А затем, этот благородный мужчина склонился и поцеловал