Эльфийский бык - Екатерина Насута

Девица слушала, что-то даже отвечала.

— … мы подумывали… нет, я понимаю, что просьба моя несколько необычна… но вы же понимаете…

Софья душевно всхлипнула и прижала к глазам платок. Она часто заморгала, старательно пытаясь вспомнить что-нибудь огорчительное.

— … для своей жены я готов на все… возможно, если место нам глянется, мы и вовсе переселимся. Все же в нашем возрасте хочется чего-то этакого. Свежего воздуха, свободы… не переживай, дорогая, — князь погладил Софью по руке. — Думаю, мы уладим это недоразумение…

— А ваши дети…

— Ах, какие дети…

Софья всхлипнула чуть громче. И князь с упреком посмотрел на девицу, отчего та даже несколько смутилась.

— Видите, вы её совсем расстроили… увы, наша жизнь такова, что одиночество — естественный удел старости… и только остается, что искать тихий уголок, где можно в покое провести оставшиеся годы…

— Доброго дня, — девицу сменила другая, понаглее. — Я управляющая. Думаю, мы можем решить этот вопрос. Если вы готовы компенсировать издержки, ибо занятый вами дом, сами понимаете, выпадет из программы и нам придется искать бедным переселенцам другое жилье…

— Помилуйте, дорогая, — князь расплылся в улыбке, правда, была она несколько хищною, но девица, кажется, не заметила. — Если бы все проблемы решались вот так, деньгами, то это не проблемы, а расходы… я готов перевести аванс.

И договор был подан.

Софья Никитична не очень понимала, что за он, но послушно вздыхала и даже изобразила вялую радость, чем весьма воодушевила князя.

— Депрессия… — сказал он шепотом управляющей, что и всучила договор. — Увы, возраст, болезни… одиночество. Но верю, что в ваших краях, где мы были когда-то счастливы, моя Софьюшка вернется к жизни… воспрянет, так сказать.

Софья Никитична поспешно кивнула, постаравшись всем видом своим подтвердить, что всенепременно воспрянет, глотнувши свежего сельского воздуха.

— Тоскую я, — сказала она, платочек к очам приложив, причем аккуратненько, дабы не смазать тушь. — По Осляпкинским красотам… как вспомню тамошний закат, так прям душа вся переворачивается. А еще знаете что?

Девица новая от старой отличалась разве что длинною ресниц и ногтей, покачала головой.

— Мне ныне гороскоп от мадам Ловари настоятельно рекомендует перемены и сближение с природой. А где тут, в Петербурге, я с природой могу сблизиться? И главное, позавчера я карты раскладывала… вы, милая, гадать умеете? Нет? Зря, очень полезно… хотите я вам рекомендацию дам к одной весьма знающей ведунье, она очень ловко с картами управляется… так вот, выходит, что мне нужно обратиться к корням, дабы обрести себя! Но какие корни, если родни не осталось. Вот я и подумала, что мы когда-то в Осляпкино жили. Раньше. Это тоже, можно сказать, корни.

Князь важно кивнул.

И уточнил:

— Аренда на три месяца? С правом продления? А возможность выкупа, так сказать, в частное владение…

— И соловьи! Там соловьи так пели по утрам… Яшенька, соловьи ведь будут? — капризно поинтересовалась она.

— Обеспечим, — кивнул Яков Павлович. — Так, значит, мы договорились?

Управляющая очнулась и защебетала.

Дальше было почти и не интересно. Разве что наблюдать за девицей, которая то пыталась скрыть раздражение, вызванное дотошностью Чесменова, то бросала завистливые взгляды на украшения Софьи Никитичны.

То губы поджимала.

Хмурилась.

Отвечала.

И выдохнула, когда князь все же подпись поставил. И деньги заплатил. Наличными. Терминалу у них нет, видите ли… интересно.

— Только, — купюры девица убрала в ящик. — Попрошу вас об одном… даже не знаю как… как бы это выразиться… люди у нас живут… бедные… многие пережили трагедию… и вам же будет проще, если…

— Не выделяться? — уточнил Чесменов.

— Постараться хотя бы… ваши украшения чудесны, но там это будет… не совсем как бы…

— К месту, — Софья Никитична изобразила задумчивость.

— Именно. И в целом… мы стараемся сделать так, чтобы среди переселенцев не возникало внутренних противоречий… социального, так сказать, расслоения.

— Мы поняли, — Чесменов предложил Софье руку. — Думаю, это будет даже любопытно… совсем как в молодости. Помнишь, Софьюшка, когда мы жили вдвоем? Скромно так…

— И печка будет? — уточнила Софья Никитична, глянув на князя прехитро.

— Боюсь, дома оборудованы электроплитами.

— Справлюсь… ты прав, дорогой. Тогда мы были счастливы… не богаты, но все же счастливы, — получилось как-то даже чересчур… возвышенно.

— Именно… так что не волнуйтесь, дорогая… Виктория, — имя у девицы было обозначено на бэйдже. — Мы постараемся соответствовать окружению.

Офис покидали под руку. И Софья Никитична не могла отделаться от мысли, что за ними наблюдают. И уже в машине князя она поинтересовалась:

— И чего ради это представление было?

А князь не стал запираться. Лишь поинтересовался:

— Позволите угостить вас кофе?

Отчего бы и нет. Заняться было все одно нечем. И беседа продолжилась в маленькой очаровательной кофейне, которую просто так и не найти бы. Но Чесменов, судя по всему, в ней был постоянным гостем.

— Видите ли… вы давече обмолвились об этой благотворительной деятельности, — князь заказал и кофе, черный, густой. А к нему — восточные сладости, совсем не сладкие, но удивительно соответствующие кофе. — И мне стало любопытно, отчего же нигде-то в документах о ней ни слова. Я, признаться, решил, что вы ошиблись. Прошу простить…

Софья Никитична простила.

Ей не сложно.

— У меня сложилось впечатление о Свириденко, как о человеке, который… скажем так, блюдет выгоду. Свою.

— А благотворительность не выгодна?

— Отнюдь. Скорее уж такая… тихая вот. Он мог бы получить налоговые преференции. Частичные возвраты потраченных денег от Империи. Или хотя бы репутацию. Многие и занимаются благотворительностью, скажем так, на люди. И потому это стремление остаться в тени… оно противоречит портрету личности.

— И только?

— Не только. Как удалось узнать, Свириденко занимается благотворительностью давно… лет пятнадцать точно, а может и больше. Начинал с помощи бездомным. Детские дома… приюты. Но в императорскую программу вписался года два как. Большей частью он специализируется на переселении людей в свои земли. Беженцы. Иностранные и наши, пострадавшие от наводнений, землетрясений, пожаров и иных катаклизмов…

Князь пил кофе медленно, смакуя каждый глоток.

— Он держит весьма внушительный штат, который занимается этими вот переселениями… транспорт и не только. И все-то люди переселяются в Осляпкино.

Софья Никитична чуть нахмурилась.

— Все?

— Именно. Все… и вот по моим прикидкам это Осляпкино давно должно было бы стать городом. А оно по-прежнему деревня. То есть, поселок городского типа.

— И вы решили посмотреть?

— Скажем так… у меня возникли некоторые… сомнения… — Чесменов чуть поморщился. — Право слово, неудобно было вас во все это вовлекать, но… иногда на меня находит.

— Я только рада. Дома как-то… одиноко.

— Понимаю.

И показалось,