Аргумент весомей пули - Павел Николаевич Корнев

И вновь я не сумел довести прожиг до конца — да и не слишком-то упирался, честно говоря, из страха напортачить. И вроде как не напортачил.

На конечной станции пластунов к разгрузке вагона не привлекли — вместо этого новобранцев сразу построили в колонну по трое, Хомут и Край выдвинулись в головной дозор, а нас с Огничем младший урядник поставил замыкающими. И никаких повозок, в лагерь выдвинулись пешком.

Что интересно — одними только простецами нынешнее пополнение Мёртвой пехоты не ограничилось, с нами на паровозе прикатила ещё и четвёрка учеников школы Извечного полдня. Парни выглядели не слишком-то довольными новым назначением, и мы с Огничем с расспросами к ним приставать повременили. Ну а как тронулись в путь, так и вовсе не до разговоров стало.

Жара, духота, липкая из-за пота одежда, тяжеленная кираса, неподъёмные карабин и ранец, неудобный пробковый шлем. Солнце лишь изредка скрывалось за куцыми облачками и жарило практически безостановочно, да и когда свернули с насыпи и зашагали по проложенной напрямик через джунгли дороге, нас хоть и прикрыла от палящих лучей листва, но облегчения это отнюдь не принесло. Горячий влажный воздух напитался зловонием болотины, под ногами зачавкала грязь. Мы — идём.

Час — другой, мы идём по джунглям. Час — другой, всё по тем же джунглям…

Достало!

Но шагать по насыпи на солнцепёке или увязать в глубоченных лужах на лесной дороге — это не так уж и плохо в сравнении с ночными вылазками в джунгли, барахтаньем в болотах и патрулированием границ омута. Следующие две седмицы спуску нам не давали, отправляя на задания в любое время суток и вне зависимости от погоды. Хорошо хоть с окончанием лета почти сошли на нет затяжные дожди, а то бы точно начали гнить заживо.

Впрочем, жаловаться было грех. Столкновения с наёмниками банкирского дома Златогорье день ото дня становились всё ожесточённей, но Мёртвую пехоту пока что придерживали в резерве, пока что за всех отдувались наши лекари и мастера мёртвых дел. Первым с передовой привозили латать раненых, вторым доставляли убитых, своих и чужих — без разницы.

Тем удивительней оказалось однажды столкнуться на ночной вылазке в джунгли с Дарьяном.

— Ты здесь какими судьбами? — шепнул я, вставая рядом.

— Чего-то мутят, — хмуро отозвался книжник, который до того из сарая мастеров мёртвых дел и носу не казал — чуть ли не ночевал там даже.

И тут же послышался окрик:

— Разговорчики!

В итоге пообщаться получилось уже только после завтрака. Если новобранцев, из которых к этому времени отсеялся каждый третий, сразу погнали на стрельбище, то тайнознатцам традиционно выделили время на самоподготовку. Сквозняк и парочка деревенских обалдуев завалились спать, Огнич устроился медитировать на вытащенном из барака тюфяке, а мы с Дарьяном филонить не стали и двинулись на тренировочную площадку.

— Так ты теперь не белый, а красный? — спросил Дарьян.

Я покачал головой.

— Не! Склонность к белому аспекту никуда не делась, просто ещё порчу до конца не вычистил. А что оба глаза одинаковые — это Беляна помогла абрис сбалансировать.

— Видел её? — заинтересовался книжник. — И как она?

— Цветёт и пахнет! — усмехнулся я. — Из главной усадьбы куда-то в Тегос перевод получила, но пока не знаю, куда именно.

— Ясно.

— Да ты как сам-то? — поинтересовался я. — Вас вообще из сарая не выпускали, что ли?

— Вроде того, — кивнул книжник и провёл пальцем поперёк горла. — Работы было — во! Мне с учётом боевых за это время почти пять сотен набежало!

— Ого! — впечатлился я. — Да ты такими темпами до конца года с долгами рассчитаешься и в Поднебесье уплывёшь!

— Рассчитаться — реально, — на полном серьёзе подтвердил Дарьян. — Уплыть — едва ли.

— В смысле? — не понял я.

Книжник глянул на меня свысока.

— Думаешь, долг закроешь и всё? Ничего подобного! В Тегосе — да, там без проблем. А тут — война! Пока затишье не наступит, никто тебя из расположения не отпустит. А затишья раньше сезона дождей ждать не приходится.

— Серьёзно? — озадачился я. — Это законно вообще?

— Законно. И в индивидуальных контрактах, и в соглашении со школой прописано.

Я поскрёб подбородок.

— Но зато денег получится поднять!

— Получится? — хмыкнул Дарьян. — Скажи уж: придётся! Знаешь, сколько билет на пароход до Южноморска стоит?

— Удиви.

— Ну я тут поспрашивал, за койку в каюте третьего класса не меньше ста семидесяти целковых просят. А в сезон и две сотни ломят.

— Сколько⁈ — охнул я, поражённый озвученной ценой до глубины души.

— А билет второго класса и триста пятьдесят целковых потянет, — добил меня книжник.

— Третий класс — это как мы плыли, на головах друг у друга?

— Именно! — подтвердил Дарьян. — И, сам понимаешь, с пустыми руками в Поднебесье возвращаться смысла нет, хотя бы на первое время капиталец понадобится. А краткосрочные контракты никто с адептами и аколитами не заключает. Первым на год вербоваться приходится, вторым самое меньшее на полгода. Вот и думай, сколько тут ещё прокуковать придётся.

Я поскрёб затылок.

— А если не вербоваться?

Книжник покачал головой.

— Не вариант. Такими поборами обложат — взвоешь. Тут с этим строго. Без патента на работу даже почесаться нельзя. — Он усмехнулся. — Слышал, многие из тех, кому возвышение и даром не сдалось, вот так втягиваются и остаются. Живут припеваючи, не то что в Поднебесье. Только и головы лишиться проще простого.

— Если кабальный контракт закрыть и на нормальную работу устроиться, риск не так уж и высок, — отметил я. — Ты кадавров можешь делать где-нибудь подальше от передовой. Меня в госпиталь на полторы сотни в месяц возьмут. Надо только не в носу ковыряться, а за книги засесть и патент врача получить, пока денежки копятся.

— А чего сразу не магистра медицины? — усмехнулся Дарьян.

Пошутил, конечно, но я сделал вид, будто воспринял его вопрос всерьёз.

— Учёную степень только в университетах присваивают — не потяну. А врачом стать сложно, но можно. Надо только с проклятиями работать наловчиться. Тогда и в Поднебесье зубы на полку класть не придётся.

На площадке