Чудовищная алхимия. Том 5 - Борис Фёдорович Тролль

Их уродливые морды венчали оскаленные клыки, а с подбородков свисали покрытые редкой шерстью кожистые мешки, похожие на чью-то мошонку. К тому же чудовища очень хорошо прятались под слоем снега, так что никто из товарищей, даже енот, не почувствовал их присутствия.

Приняв неожиданную атаку на щит и подивившись слабости удара, командир за секунду рассек противника пополам и шагнул вперед, отрубая лапы следующему монстру. Затем юноша отступил в сторону, уклонившись от чужих когтей, и снес голову третьему врагу, а четвертого проткнул в районе предполагаемого сердца.

Резко дернув меч в сторону и вырвав у монстра половину грудины, Зефир разрубил надвое пятого и последнего из атаковавших его противников. Через мгновение командир обернулся к Леопольду, но тому помощь не требовалась: на снежном покрывале рядом с ним лежали четыре тела с пробитыми головами и развороченными грудными клетками.

На плече Зефира сразу же появился Брут, а сам парень бросил взгляд на одно из поверженных чудовищ, поражаясь, как одна деталь может сделать облик столь отталкивающим.

Они бродили среди сугробов уже довольно прилично, и командир внезапно осознал, что соваться в такие незнакомые места — далеко не самая здравая идея.

Для начала, здесь можно было нарваться на жутких тварей, от которых было бы сложно отбиться. Эти мохнатики, конечно, не представляли серьезной угрозы, но и пользы от них не было никакой.

— Нету, да? — уточнил Зефир у енота, имея в виду энергетические центры.

Тот тявкнул отрицательно, и парень вздохнул. Это было логично: противники оказались слишком слабы.

Более того, даже если бы они нашли чудовищ с косточками или ядрами, новые монстры отсутствовали в энциклопедии, а значит, товарищи, скорее всего, потеряли бы часть ценных ингредиентов. Так уже случалось недавно, когда они убили восьмилапа, но не взяли крайне дорогую спинномозговую жидкость.

Впрочем, не всё было так уныло: Брут нашел под снегом несколько новых видов специй, которые еще предстояло опробовать. Однако командир все же решил больше не соваться в подобные занесённые неизвестно откуда лоскуты земли ради пустого любопытства. Оно того не стоило, пусть и было крайне занятно.

— Пойдем, вон в просвете выход, — обернулся Зефир к Леопольду, вытиравшему шестопер о снег, оставляя на нем алые разводы.

Идти по колено в сугробах было неудобно, и продвигались парни неспешно. Тем не менее, оказалось, что за какие-то полчаса они прошли практически весь этот лес насквозь.

Через пять минут друзья уже вытряхивали снег из сапог на знакомой равнине, где под ногами шелестела разноцветная трава.

— Удивительно, — задумчиво произнес Леопольд, подставляя лицо под теплый ветер.

— Согласен, — кивнул Зефир.

Контраст между лоскутами был разительным: казалось, они шагнули из царства стужи и сугробов прямиком в мир, где властвовало палящее лето.

— Но лучше сосредоточиться на заработке, как мы и договорились.

— Конечно, — откликнулся друг.

Их новый план, сформированный из-за глобальных изменений вокруг, был прост: оставаться в знакомой местности и двигаться на северо-восток в поисках восьмилапов. А если встретить их не удастся, переключиться на более распространенных бык-быков, которые несли в себе не только косточки, но и деликатесное мясо, которое можно было не только употреблять в пищу, но и выгодно продать гурманам.

Не теряя времени, путники двинулись дальше, и пейзаж вокруг вновь поплыл, сменяясь хаотичной вереницей лоскутов. Одни были обыденными, другие — ни на что не похожими: например, «лес», состоящий исключительно из очень длинных прямых жердей, увенчанных огромными зубастыми головами, точно у гусениц.

Заметив его, товарищи остановились поодаль, пораженные открывшимся зрелищем. Высокие толстые шесты, исчислявшиеся сотнями, были воткнуты в землю на расстоянии пяти–семи метров друг от друга. Они замерли без движения, но стоило кому-то оказаться рядом, как начиналась «магия».

Так, прямо на глазах парней не повезло одному беспечному паукомяку. В отличие от двух своих сородичей, он копался в траве совсем недалеко от такой жерди у края лоскута. Спустя пару секунд грызун приблизился к псевдодереву, оказавшись метрах в четырех. Тогда монстр наконец ожил и со стремительностью арбалетного болта изогнулся, схватил беднягу и намертво сдавил мощными челюстями.

Его мохнатые товарки в панике заверещали и бросились врассыпную, отбежав на приличное расстояние, и теперь выглядывали из высокой травы. Зефир и Леопольд тоже решили подождать и посмотреть — не произойдет ли еще чего-нибудь интересного. И не прогадали.

Через несколько минут парочка хомяков, нетерпеливо попискивая, осторожно вернулась к месту, где они недавно рылись в земле. Оказавшись там, грызуны продолжили свое дело, и вскоре один из них выкопал что-то, зашвырнул себе в рот и начал усиленно жевать.

При этом морда у него была очень довольная, а товарищи расслышали радостные попискивания. Внезапно еще одна жердь, стоящая неподалеку, у самого края лоскута, раззявила пасть, направила ее в небо и устроила самый натуральный фонтан, изрыгнув из глотки какие-то странные зеленые кусочки, разбросав их в радиусе примерно трех метров от себя.

Парочка непонятных штуковин размером с детский кулачок улетела еще дальше и упала невдалеке от хомяков. Те с радостным писком кинулись их подбирать и жевать, жадными взглядами посматривая на приманку, лежавшую ближе к монстру.

Да, именно приманку. Жерди, по-видимому, так и охотились: подманивали добычу этим незамысловатым способом, а когда неосторожный и глупый зверь подходил слишком близко — пожирали его.

— Какой-то странный сладковатый запах появился, — произнес Леопольд, принюхиваясь.

Зефир ничего такого не чувствовал, но в голове мелькнула догадка, которую он поспешил проверить:

— Тебя не тянет съесть эту дрянь с земли? — озабоченно спросил он.

— Нет, — качнул головой друг.

Командир повернулся к еноту у себя на плече:

— А тебе не хочется этой «вкусняшки»?

В ответ послышался возмущенный тявк — мохнатый счел себя жестоко оскорбленным таким предположением.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул Зефир. — Чуешь у тварей косточки?

Енот ненадолго задумался, а затем отрицательно покачал головой.

— Тогда идём отсюда, — заключил командир. Делать здесь было нечего, а ещё парень внезапно обнаружил третью причину, почему в эти зоны не стоило соваться без веской надобности: яд. Воздух внутри мог быть ядовитым или попросту непригодным для дыхания, как в глубоких штольнях без вентиляции.

…

Так прошло ещё два дня. Друзья обходили стороной лоскуты и продолжали двигаться вперёд по равнине; благо, новые земли не заменили её полностью, оставив обширные участки. Вот