Играть... в тебя - Мария Зайцева

Ну… Окей…

После дед вывел меня во двор, раздал ценные указания и свалил, видимо, воспитывать внучку. И, сто процентов, пытаться отговорить ее, глаза ей раскрыть.

Но на эту тему я удивительно спокоен.

Потому что до сих пор фантомно ощущаю тонкие, чуть подрагивающие, но такие решительные пальчики в своей ладони.

Птичка — моя.

Все.

Нас ничего не отвернет друг от друга.

Если деду так сильно хочется поиграть сейчас в феодала и старые правила и обычаи, пусть.

Я дождусь ночи и украду свою невесту.

Тоже обычай такой есть старинный. Кажется.

А пока что…

Богдаха все трезвонит, явно ему чего-то надо от меня. И, пусть я не особо расположен разговаривать сейчас с кем-либо из них, но мало ли…

— Ну? — бросаю в трубку.

— Живой? — удивляется Богдаха, — не ожидал…

— Че надо? — проявляю я терпение.

— Короче, Сим-Сим и Сандр свалили домой. Сам понимаешь, у них там…

— Понял. А ты че?

— А мне сказали не лезть. Сказали, что ты сам разрулить должен. И что Никифор если тебе жопу не прострелит, значит, не тот уже Никифор…

— Спасибо за поддержку.

— Ага… Всегда пожалуйста. Короче, если ты свою принцессу решишь воровать, а другого выхода я нихера не вижу, исходя из ситуации…

Не видит он… Провидец, чтоб его…

— Мы оставили тачку с полным баком прямо за поворотом. Дед не увидит, если, конечно, не решит свалить куда-то. А это вряд ли. С дороги не видать, Ольке скажи, тачка в леске прямо напротив того места, где мы сегодня встретились. Понял?

— Понял.

— Ну, удачи тебе, брат. Выживи, главное.

— Не сомневайся.

— Вообще ни капли не сомневаюсь.

Отключаюсь, кручу телефон в пальцах, прикидывая, что мне делать с полученной информацией.

До вечера не так много времени осталось, темнеет здесь, по осеннему времени, рано, уже в шесть нихера не видать.

Пожалуй, не буду я компостную яму заливать, потому как есть у меня ощущение, что дед нихрена не шутил про ведро с дерьмом.

Понятно, что дерьма я не боюсь, но ведь уделаюсь весь. Запасных джинсов нет. А мне еще невесту вечером воровать. Хотелось бы романтики. А романтика с ароматом дерьма как-то не особо сочетается…

Пойду-ка я дрова поколю…

И с топором рисанусь перед Птичкой…

Вдохновленный этой чудесной идеей, я засовываю телефон в карман джинсов и бодро топаю к сложенным у поленницы колодам.

По пути подмигиваю любопытному еноту, судя по хитрой морде, успевшему чем-то поживиться в доме.

У поленницы стягиваю футболку, подхватываю топор, играю мышцами…

Ну, Птичка, где-ты там? Сейчас тут будет шоу одного секс-дровосека.

51. Оля. Экскурс в прошлое

— Нихрена твой щегол дрова колоть не умеет.

Голос дедушки отрывает меня от самого невероятного зрелища в этом мире в это самое мгновение: полуголого Савы с топором.

Низко сидящие на бедрах драные джинсы, перетянутые модным ремнем… Когда Сава наклоняется, чуть-чуть видна резинка боксеров… Ах… И чуть-чуть ниже спины… О-о-о… Растатуированный торс, не перекачанный, а сильный, поджарый, жесткий такой, весь влажный. Сава старается, рубит. Периодически тормозит, ругается себе под нос, кидает взгляды по сторонам. Наверно, хочет, чтоб я вышла. Посмотрела.

Но я не могу выйти, это будет очень-очень палевно.

Дедушка не просто так меня на чердак услал, явно разговаривать будем. Домик небольшой у нас, три комнаты внизу, две — на чердаке, одна из них — моя. И окна как раз на двор выходят.

Но Сава, конечно, не знает, где моя комната, потому смотрит по окнам первого этажа. И, устав искать, снова принимается за работу.

Зрители его, Крошка и Жучок, уселись рядком и внимательно наблюдают.

Хорошо, что Кеша до сих пор заперт в подвале, он бы тоже пришел, наверно.

Дедушка чем-то грозно гремел только что внизу, и я, решив, что получится урвать хоть чуть-чуть спокойствия, посмотрела в окно…

И замерла…

Теперь, вот, так и стою, наблюдаю, как мой парень, мой жених, обращается с топором. Не особо умело, но и не прямо по-дилетантски. Конечно, дрова я наколю ловчее, чем он, да и колун ему дедушка дал очень уж серьезный, такой не каждому по руке будет, но Сава справляется.

И та-а-ак выглядит… Ой, мамочки…

Его на обложку женского журнала надо! Или заводить страницу в соцсети, сходу популярным стал бы! Хотя… У него, сто процентов, есть! Я просто не в курсе. Не искала специально, когда мы расстались, не мучила себя. Да и непривычно мне такое: сталкерить за парнем, с которым разошлась.

У меня и парня-то не было никогда… До Савы.

Но в кино видела, в книгах читала. Удивлялась подобному мазохизму.

А сейчас смотрю на Саву и понимаю… Есть что-то в этом. Определенно, есть.

Сава заносит колун над головой, мышцы напрягаются… О-о-о…

Сжимаю бедра. Стыдно так! И щеки горят!

Он ведь совсем недавно со мной такое делал в сараюшке! Я так кончила, что до сих пор все мокрое! И вот опять… Какое-то заболевание это, определенно.

Хочется очень выйти сейчас и провести по мокрому от пота торсу пальцами… А потом — языком. А потом…

— Нихрена твой щегол дрова колоть не умеет.

Блин! Дедушка!

Опять не услышала, как подошел.

Понятное дело, что, когда надо, егерь Никифоров может двигаться неслышно, но тут-то дом родной! И я — не добыча!

Вздрагиваю, но сдерживаюсь.

Хмурюсь только, не отводя взгляда от Савы.

Все равно дед поймал, чего притворяться-то?

— Колун сейчас из пальцев вылетит и по ноге ему еб… Ударит, в смысле.

— Не ударит. Крепко держит.

— Слишком. Глянь, запястья напрягает. Уже мокрый весь, а только начал.

— Вот вышел бы и показал класс, — грублю я.

Ну не нравится мне, как дедушка про Саву говорит! Это мой жених! Нечего тут…

— Ишь ты, заступница…

— Жених мой. Люблю его.

Отвечаю спокойно, легко слова произношу. Без запинки даже внутри себя. И такой восторг берет: правда жених! Правда люблю!

Офигеть!

— Взрослая стала… — вздыхает дедушка, — на бабку похожа так… Пойдем, Олька, поговорим… Твоему дровосеку сегодня до самого вечера работы хватит. Ему еще яму компостную закапывать…

— Зачем? — удивляюсь я, с огромным сожалением отрывая взгляд от Савы, снова остановившегося и теперь красиво напрягающего мышцы на плоском, рельефном животе.

— Просто так. Чтоб потом поорать на него и заставить раскопать.

Хмурюсь, потому что мне совсем не нравится нарочитое издевательство над Савой, но решаю пока деду не противоречить.

В конце концов, ничего с Савой не случится, если он