Играть... в тебя - Мария Зайцева

Охрененно тяжелый труд, оказывается, сельское хозяйство!

И, самое главное, работу делаешь-делаешь, а она все не прекращается!

Вот как так?

В любом деле есть время потупить, посмотреть телефон, поболтать, в конце концов… А тут… Одно сделал, тут же другое надо. Другое сделал, а, оказывается, неправильно, и надо переделать. И одновременно, главное, требуется несколько задач решать!

Короче, к вечеру я весь в мыле и в стрессе.

А еще злой до жути.

И все больше хочу утащить Птичку с собой из этого филиала мордора.

Кстати, время я все же не терял, выяснил, где у нее комнатка.

Под крышей.

Высоко.

И забираться туда можно только по скрипучей лестнице.

Гадский дед охрененно быстро на любой неположенный скрип реагирует. И уже два раза меня из дома гонял.

Ну ничего…

Оля моя, кстати, так до конца дня ко мне и не вышла. Хотя я ждал. И футболку не надевал. И крутился возле дома, поглядывая на нужные окна и играя мышцей.

Но все без толку. Блядь!

Ну вот почему не везет-то? Так и приуныть можно!

— Спать будешь в бане, — говорит дед, когда я вечером, пахнущий компостом, сеном, землей и еще хрен знает, каким дерьмом, пытаюсь зайти в дом.

— И чего это?

Твою мать, я сейчас от злобы лопну!

— С того. Полезешь в дом, спущу Жучка. И дробью жопу нашпигую.

— Ой, да больно надо… — разворачиваюсь и, демонстративно никуда не торопясь, вразвалочку, иду к бане.

— Я и смотрю, как тебе не надо… — Усмехается вслед мне дед, — как тому цыгану лошадь…

Какой еще, к хуям, цыган?

Явно у деда деменция. Учитывая его гадский характер и не дрожащие пальцы — жуткое сочетание.

В бане холодно, промозгло даже.

И как тут моются, вообще? Никогда этого не делал, блин. Верней, делал, конечно, но не в таких условиях. И баню мне топили, кстати… И полотенца пушистые, вкусно пахнущие, подавали… Девочки красивые. Сейчас я бы не отказался, если б одна красивая девочка принесла мне полотенца. И помогла помыться. Птичка моя, прилетишь?

Хрен там плавал…

Оглядываюсь с тоской в душе.

Серо, пусто, обидно.

Еще и грязный, как черт.

В узком предбаннике нахожу таз с остывшей, но чистой водой и радостно моюсь.

Уже хорошо, говном вонять не будет. И правильно я сделал, что футболку снял. Джинсы не так уработались, а вот верх от пота хрен бы сумел отстирать. Тем более, что я про стиралку узнал только, когда с Олей начал жить… А до этого как-то не задумывался, куда грязная одежда из комнаты пропадает…

Мысли о Птичке моей выбивают из головы весь дурной настрой.

Яростно вытираясь на крыльце найденным в бане полотенцем, пахнущим свежестью и лесными травами, щурюсь на темное окошко под самой крышей.

Так…

И чего делать?

Как добраться до нее? А добраться надо. Еще пары дней такой рабской эксплуатации я не выдержу. Прибью деда, наплевав на то, насколько он близкий родственник Ольки и умеет с ружьем, заберу свою девочку и свалю…

Понятно, что преувеличиваю, но… Явно чего-нибудь сотворю, что отдалит меня от Птички еще больше.

А мне этого не надо!

Мне к ней близко хочется!

И, желательно, прямо вот сейчас!

Стою на крыльце бани, вглядываюсь в темнотищу, которая тут осенью падает прямо-таки неожиданно и плотно, прикидываю логичный маршрут, где нет “сайги” деда и зубов Жучка.

В дом нельзя.

Не знаю планировку, да и скрипит он, собака, сдает пришлого влет.

А, значит, самое логичное, лезть по верхам.

Дед этого явно не предусмотрел. Как и моей любви к экстремальным видам спорта. Не то, чтоб я в паркуре круто секу, но пару уроков брал.

Уж до окна любимой девушки доберусь как-нибудь!

Приняв решение, не торможу.

Глаза уже привыкли к темноте, очертания предметов вполне себе различаю.

Разгоняюсь, прикидываю примерный маршрут… И бегу. Легко цепляюсь за выступ у самой крыши, подтягиваюсь, причем, с той стороны, где чисто. Жучок, насколько я помню, у своей будки трется, роет носом землю, как кабанчик. Ищет, наверно, свою нычку, которую у него Кеша увел. Занят, короче, сильно.

Пакостливый енот был мною замечен у беседки. Ворует яблоки. Тоже занят.

Деда не замечаю, но свет внизу в комнате горит.

А вот окошко у Птички — нет.

Если она сидит с дедом, то тихонько подожду. Сюрприз ей будет.

Мысли эти не мешают мне шустро передвигаться, цепляться за выступы, подтягиваться, замирать, пережидая возможный кипиш, и скользить дальше.

Мне очень хочется увидеть мою Птичку.

В конце концов, я для нее сегодня море подвигов совершил.

И хочу свою награду!

Правда, перепрыгивая тихим кошаком через подоконник, я даже не подозреваю, насколько горячая награда меня ждет…

В маленькой комнатке полумрак.

Оглядываюсь со странным ощущением провала в прошлое. Словно я не в современности, а в спальне какой-нибудь сказочной принцессы, например. Типа, как у Пушкина, которого мне Настя читала перед сном когда-то. И мультики я смотрел, тоже старые, про царевну и семь богатырей…

Были там такие странные слова: горница, светелка и остальные…

А в следующую секунду, когда глаза мои привыкают к полумраку и выцепляют нужный объект, все посторонние мысли про светелки, горницы и Пушкина вылетают из башки со свистом.

Потому что я нашел свою спящую царевну.

Птичка моя свернулась клубочком на кровати, положила ладошку под щеку и спит себе тихонько.

И не знает, что я тут, у ее постели.

Стою, напряженный и возбужденный, и взгляда от нее оторвать не могу.

Жадно рассматриваю открывшуюся передо мной картину, делаю шаг и опускаюсь на колени перед кроватью.

Птичка, словно почувствовав, вздрагивает чуть-чуть, но не просыпается, а переворачивается на спину.

Губки ее жалобно подрагивают, приоткрываются, нежное кружево на груди поднимается и опускается.

И я…

Черт, я начинаю понимать всех этих долбанутых сказочников, заставляющих своих героев непременно целовать спящую девушку.

Есть в этом что-то… Глубоко порочное и возбуждающее.

Она спит себе и не знает, что зверь уже у ее кровати. Что она — уже в его власти.

У-ф-ф…

Надо будить и забирать ее, нет времени на… Это все…

У моей царевны имеется целый отряд стерегущих ее охранников. Если хоть один из них что-то почует…

Но не могу.

Просто не могу сейчас будить.

А вот трогать…

Ладонь чуть подрагивает, когда касаюсь рассыпанных по подушке волос. Гладких, невероятно мягких.

Мягче и нежнее только