Сумеречные сказки - Елена Воздвиженская

Ивана прошиб пот, только сейчас он осознал, что никому, ни единой живой душе, не рассказал он о том, куда направился. И искать его будут, где угодно, только не в ведьминой избе. Да в неё вообще никто не сунется. Боятся люди этого места.

– Эх, и дурень я, – сокрушился Иван.

Неожиданно на плечо его легла чья-то лёгкая ладонь. Он в панике подскочил, как ужаленный, обернулся, боясь увидеть того, кто стоял за его спиной, но обнаружил там миловидную хрупкую девицу с точёной талией и длинными светлыми волосами, убранными розами.

– Белый танец. Дамы приглашают кавалеров. Не изволите ли станцевать со мною? Не откажите даме, – девица присела в реверансе, и, кокетливо взмахнув ресницами, протянула ему тонкую руку в белой перчатке.

Иван скосил глаза на зеркало. В нём отразилась, стоявшая рядом с ним полуистлевшая покойница в подвенечном наряде, чей лоб украшал венок из засохших, скукоженных, гнилых роз. Один глаз девицы висел на тонкой жиле, касаясь щеки, другой и вовсе отсутствовал. Щёки, испещрённые червивыми ходами, походили на сито. На груди, там, где начиналась манящая ложбинка, зияла чёрная дыра, размером с кулак.

– Сердце, – проскрипело над ухом Ивана, – Сердце самое вку-у-усно-о-ое, но у неё его уже нет, а всё потому, что она его продала дьяволу.

Иван обернулся. Справа от него стояла скрюченная старая карга, закутанная в парчу и вуаль и хищно поводила большими ноздрями в сторону девицы.

– Да, идёмте, – быстро ответил Иван, потому как старуха уже начала принюхиваться к нему, и, схватив девицу под локоток, повёл её прочь.

– Постойте, но куда же вы? – растерялась та, – Танец уже начинается.

И она потянула его в центр залы, где множество пар уже приготовились и ожидали музыку.

– Н-но… Я не умею танцевать, – запротестовал Иван – Простите, м-м-м… мадам, – ляпнул он первое, что пришло на ум, не зная, как обратиться к девице.

– Вообще-то, мадмуазель, – сморщила та носик и обиженно повела плечиком.

– Мадму-му-му… Тьфу ты! Мне пора!

– Куда же ты? – оскалилась та, обнажив острые белые зубки.

Сейчас, без зеркала, она выглядела совершенно иначе, и, не зная сути, ни за что нельзя было бы понять, что перед тобою чудище, место которому в сырой могиле или древнем склепе. С невиданной силой девица схватила Ивана за плечо и притянула к себе.

– Ты мой, – прошептала она ему на ухо и, как показалось Ивану, чуть куснула его за мочку, а после сладострастно облизалась.

Грянул оркестр, звуки музыки заполнили залу, заглушив все голоса и посторонние шумы. Пары закружились в танце. Девица вела Ивана уверенно и напористо. Он, не в силах сопротивляться, шёл за партнёршей, стараясь не наступить никому на ногу. Девица смотрела в его глаза и не сводила взгляда. Иван почувствовал, что страх начинает отступать и ему даже становится приятно внимание этой красавицы, губы его расплылись в блаженной улыбке, а руки сами обхватили девицу за талию. Каждый шаг становился всё увереннее и чётче.

– Вот… вот так… какой ты талантливый ученик, – шептала девица, и он радовался её похвале, как ребёнок сахарному прянику.

Чресла его приятно отяжелели, налились жаром. Желание разгоралось пламенем костра. Он уже плохо слышал музыку, девица уводила его всё дальше и дальше от центра залы, в некую нишу, куда не доходил свет свечей и царил полусумрак. Голова Ивана закружилась, всё замельтешило перед ним, как в дьявольской карусели и он почти уже готов был отдаться этому чувству и остаться навеки здесь, на этом балу, как неведомой силой его тряхнуло так, что зазвенело в ушах и сознание вмиг вернулось к нему в полной мере.

Он увидел перед собою знатную величественную даму, одетую в богатые одежды, голову её украшала диадема, блестевшая всеми цветами радуги, на пальцах играли самоцветами узорчатые серебряные кольца, большой кулон странной формы в виде вороньего черепа, покоился на пышной груди, а руки дамы заняты были котом, что возлежал в её объятиях, как на ложе, довольно мурлыча, и щурился, подглядывая за Иваном щёлочками жёлтых огоньков. Девица сжалась у стены, злобно сверкая очами в сторону дамы. Та подняла кулак и прокрутила его над головой, и девица тут же заскулила, и ретировалась в глубину ложи, где стояла непроглядная тьма.

– Олух! – изрекла дама и огрела Ивана по затылку своим веером, а затем, как ни в чём ни бывало продолжила поглаживать своего кота, который никак не отреагировал на выпад хозяйки.

Иван недоумённо таращился на даму.

– Идиёт! – снова выругалась дама, – Ты что тут делаешь? Кто тебе позволял спускаться в подпол без спросу?

– Я. Я, – заикаясь, выдавил Иван.

– Ну, чего заблеял-то? – грозно спросила дама, – Разве не знаешь, что в ведьмином доме всё с умом устроено и просто так там и сажу из печи взять нельзя, не то что шастать, где ни попадя?

– Н-но это уже моя изба, – оправдался Иван, – Я её купил надысь… у сыновей ейных.

– Мартына и Захара, – для чего-то уточнил он, запинаясь.

– Что я, не знаю, как моих сыновей зовут что ли? – оборвала его дама.

– В-ваших?! – окончательно растерялся Иван.

– Бабка Маланья я, идиёт. Что, не похожа? – прошептала она и захохотала, но тут же закашлялась, осеклась и прикрылась веером, – Но здесь я госпожа Матильда. Так-то.

– Ничего не понимаю, – Иван обхватил руками голову и сполз по стене, – Бабки, подполы, балы. Да что творится тут?

– Тут бал, – спокойно произнесла дама, – И ты попал сюда непрошенным, и, кабы я не подоспела, выпила бы упыриха Лизаветка твою кровушку до последней капли. Вишь, голодная она давно уж, а тут ты со своей горячей молодостью. Живой. Вкусный!

– А вы-то что тут делаете? Вы же померли.

– Хм, померла, – фыркнула дама, – Так это я в том мире померла, а миров этих, знаешь, сколько? Видимо-невидимо. Да и находимся мы сейчас в прошлом, и к тому же в чужой земле, так что все тут мёртвые, не я одна, а значит ничего удивительного, что мы вместе решили собраться и немножко повеселиться.

– И правда, ничего удивительного, – повторил эхом Иван.

– Я ж ведьма. Да к тому же мёртвая ведьма! Так что гуляю, где захочу, – подчеркнула дама, – А вот тебе тут делать нечего.

– Да я и сам бы рад убраться, научите как!

– Кота моего благодари, Васеньку, – ведьма погладила кота и тот заурчал, – Он ко мне прибежал за помощью, сообщил, что ты, олух, в подпол шандарахнулся, да в проход мой попал. Кабы не котинька, так век бы тебе тут вековать и следов бы твоих в том мире никто не нашёл. Сгнил бы в подполе, а душа твоя тут осталась. Но, видать, глянулся ты Васеньке, что он за тобой побёг, и меня на балу нашёл. Коты-то ведь они между мирами только так снуют. А я уж мигом тебя разыскала. И аккурат вовремя. Вон, Лизаветка-то уже ощерилась, кусать тебя собралась, а я ей аппетит перебила. В общем, поди отсюда прочь.

– Да я-то с превеликой радостью! – воскликнул Иван, – Только как?

– За Васенькой пойдёшь. Он тебя на русь выведет. А за избу не бойся. Это я не уследила. Впредь ничего плохого с тобой там не случится. Я приглядывать стану. Хозяйничай, теперь ты там всему голова. Мой век земной окончен.

– Спасибо, матушка, – поклонился Иван.

– Ладно, ладно, будет, – отмахнулась та веером, – Ступай уже. Там ужо следующий танец начинается, пойду я, уж больно музыка мне люба. Не мешай.

Она спустила с рук кота и тот, сделав круг возле Ивановых ног, побежал в сторону. Иван бросился за ним, боясь потерять чёрного толстяка среди снующих повсюду мертвяков, то и дело врезаясь в кого-то, извиняясь и вновь врезаясь. И снова тьма окутала их с котом, зала пропала, музыка стихла и всё унеслось прочь. Сколько