Ищейка - Наталья Владимировна Бульба

Но Ольга согласилась и за нее я теперь была спокойна.

А за себя и брата⁈

Заставив себя отбросить эту мысль — вариант подстраховаться у меня имелся, встала. Окинула быстрым взглядом террасу, не столько фиксируя, сколько фиксируясь, и решительно подошла к столу.

Да, все было не так хорошо, как хотелось, но точно лучше, чем у пацана.

Арзамас, собранный из топографических знаков, лежал у меня перед глазами. Бесстыдно и откровенно. Обещая открыться, дать узнать себя и стать своим.

Город с душой. Не сказать, что совсем древней — еще нет и полувека, но сильной, знавшей больше горя, чем радости, но все-таки не озлобившейся.

Мысль мелькнула и пропала. Взгляд зацепился за автомобильный мост. Скользнул дальше.

Улицы, улочки, дома…

Река Теша, что поджимала город слева. Еще одна река — Шамка. Пруд.

Арзамасский машиностроительный завод…

Мне хватило короткого взгляда, чтобы исключить тот край города из поиска. Мальчишки там не было. И тех, кто был с ним связан, тоже.

Арзамасский дендрарий…

Что-то мелькнуло, чуйка вскинулась, словно нащупав нужный след, но тут же опала. Нет, здесь его тоже не было.

Парк культуры и отдыха…

Чуйка взвилась, закрутилась на месте, вылавливая Олежку среди сотен и сотен пацанов, бывавших на его аттракционах.

— Мальчишка с Арзамаса? — «встав» на след, спросила я о том, что мне было уже очевидно.

Детский сад. Школа. Поликлиника…

Это уже не ниточки — толстые нити.

— Да, с Арзамаса, — подтвердил дядя Матвей.

— А отец у него военный? — идя по следу, «уперлась» я в воинскую часть.

— Твоя правда! — удивился дядя Матвей. И даже наклонился, заглядывая в лицо тете Гале.

Та только качнула головой, как если бы его удивление стало для нее сюрпризом.

— А Колька, дед его, железнодорожником был, — так и не получив поддержки, выпрямился дядя Матвей. — Но с Ивановной они давно разбежались. Сначала с сыном жил, да со снохой у него не сладилось, так Колька домик себе купил, почти на берегу Теши. Рыбак он заядлый был. На рыбалке и помер. Скорая поздно приехала. Не спасли.

— Рыбак? — переспросила я, уже не предполагая — точно зная, что это имело значение.

— Ага, — подтвердил дядька Матвей. — Рыбак. И Олежку к рыбалке приучил.

Олежка. Рыбалка. Берег реки Теша. Небольшой костерок. Заросли кустарника…

Плещется вода, набегая на песок. Плещется пойманная рыба в ведерках. Блестит чешуя на солнце. Пахнет дымом, тиной, травой. С реки тянет прохладой. От костерка — теплом.

— Дед Олежки был высоким и худым? — уточнила я, «развернув» картинку, чтобы лучше видеть одного из двоих рыбачивших мужчин.

Вопросом, зачем мне дед Олежки, если ищу самого Олежку, я не задавалась. Дару виднее, что сейчас было наиболее важным.

— Он! — на этот раз подала голос тетя Галя. — Высокий, худой, но сутулился сильно. И не только старым, всегда таким был.

— А второй?

Второго рыбака, как и деда Олежки, стоявшего в воде в высоких рыбацких сапогах, я видела словно сквозь дымку. Если что и можно определить, так рост. Средний или чуть выше.

Но я все равно смотрела, пытаясь понять, откуда возникло это неприятное ощущение — грязи, злобы, неприятия.

— Второй? — переспросил отец Андрея. Потом вдруг вскинулся. — Так это, наверное, Степаныч. Он…

Дядька Матвей вдруг замолчал. Посмотрел на меня с тем изумлением, когда тебе вдруг в голову приходит мысль, которая тебя не просто пугает — ужасает.

И ты готов от нее отмахнуться, пытаешься убедить себя, что ошибся, что все совсем не так, как тебе показалось, но… она приходит вновь и вновь, потому как объясняет все, что ты хотел знать.

— Он… — подтолкнула я дядьку Матвея к продолжению.

А сама смотрела на участок, что буквально стоял у меня перед глазами.

Дом. Небольшой, чистенький, но неуютный, словно необжитый. У стены — дровяник. Во дворе — пара яблонь, кусты смородины и малины. Но грядок нет, земля пустая.

Неподалеку от дома будка. Крепкая, основательная, на довольно большом деревянном поддоне. Рядом — металлический столб и цепь.

Словно реагируя на меня, из будки, загремев цепью, выбралась собака. Дворняга. Крупная — в ней виделась кровь алабаев, и явно недобрая.

А еще там был запах. Запах прокисшей капусты и старой гнилой картошки…

— Он — дед того, первого пропавшего мальчика, — буквально выталкивая из себя слова, произнес дядя Матвей. — А еще у него есть старый жигуль. Темно-синий. Но как же так⁈

Он, словно обвиняя, посмотрел… не на меня, на Андрея, который вместе с Игнатом тихонечко, чтобы не помешать поиску, уже минут пять, как стоял у террасы.

— Кажется, мы вовремя, — проигнорировав вопрос, Андрей поднялся по ступенькам, подошел к столу, встал рядом со мной, тут же обратив внимание на дом, в который уперся мой палец. — А еще его сын, отец погибшего два года назад мальчика, прокурор. И именно он настоял на невиновности этого самого Степаныча, когда следствие начало разрабатывать версию его причастности к смерти внука. Анна, ты уверена, что именно он увез мальчика с берега?

Была ли я уверена?

Вместо ответа, прижала к себе кроссовок мальчишки. Услышала короткий вскрик, в котором были и страх, и боль.

Увидела, как кружа по грунтовым дорогам, машина переехала через мост, разделявший Выездное и Арзамас и, проехав еще несколько улиц, остановилась у дома.

Как именно этот мужчина, скинув старое одеяло, которым был укрыт лежавший на заднем сиденье мальчишка, подхватил его, бесчувственного, на руки и занес в дом.

Ну и напоследок ощутила затхлый воздух подвала и запах гнилой картошки…

— Да, я уверена, — кивнула я Андрею. И, положив кроссовок на карту… на тот самый дом, где сейчас держали пацана, развернулась к Игнату. — Я рада, что ты здесь.

Говорить, что благодаря его присутствию, я не чувствовала той усталости, которую испытывала после проверки Выездного, я не стала.

Он и так это знал.

Просто, он был моим человеком.

Как и я его.

Глава 9.1

Пообщаться в машине им особо не удалось. И не потому, что не было тем для разговоров. Темы имелись. Особенно у Андрея.

Новый знакомый все то время, что ехали, либо звонил сам, выясняя подробности происходящего в Выездном, либо звонили ему.

А Игнат слушал. Большая часть разговоров шла по громкой связи, так что общая картинка у него сложилась и без наводящих вопросов.

Не самая приглядная, надо было признать, картинка. Компетентные органы, просто обязанные в таких ситуациях действовать четко и профессионально, отрабатывали по принципу: еж — птица гордая, пока не