Инкуб - Rugiens_Ursus

чувствовалась уверенность хищника, знающего, что добыча никуда не денется. Он остановился, окинув её равнодушным взглядом. Миратиэль сидела на коленях, приставив кинжал к горлу, её грудь вздымалась от рваного дыхания, а в глазах застыла мука — не от страха смерти, а от осознания своей слабости.

Инкуб молчал. Не проронив ни слова, он стянул штаны, бросив их в угол, и растянулся на её кровати. Его обнажённое тело, отмеченное демонической грацией, лежало в расслабленной позе, а член, уже начавший набухать, потихоньку поднимался. Он не смотрел на неё — просто ждал, зная, что её воля давно сломлена.

Миратиэль замерла. Её взгляд метнулся с кинжала на него, затем обратно на лезвие. В его стали она видела своё отражение — жалкое, сломленное существо с растрёпанными волосами и пустыми глазами. Она могла бы оборвать всё: одно движение — и кровь освободит её от вины, от судьбы игрушки в руках демона. Но рука дрожала, а сердце, раздавленное стыдом, не находило в себе сил. Из-за неё её народ стал рабами, из-за её трусости их души гниют в его власти. И даже теперь она не могла предпочесть смерть этому позору.

Кинжал выпал из её пальцев, с глухим стуком ударившись о пол. Звук раскатился в тишине, словно приговор. Миратиэль медленно подняла глаза на Люпина, затем поползла к нему, её движения были автоматическими, лишёнными всякого сопротивления. Она забралась на кровать, оседлав его бёдра, и без единого слова направила его член в себя.

Тишина разорвалась её тихим вздохом, затем стоны становились громче, перерастая в крики наслаждения. Её тело двигалось само, подчиняясь вбитым в него инстинктам. Люпин ухмылялся, его руки грубо сжимали её ягодицы, задавая ритм, пока комната не наполнилась влажными звуками их слияния. Она отдавалась ему полностью, без остатка, её разум растворялся в похоти, которой она не могла противостоять. Каждый стон был признанием её падения, каждый толчок — напоминанием о том, что из-за неё все, кого она любила, теперь игрушки демона, как и она сама.

Когда всё закончилось, Миратиэль рухнула рядом с ним, её тело дрожало от изнеможения. Лицо было испачкано потом, слезами и липкими выделениями, волосы прилипли ко лбу. Она лежала, тяжело дыша, глядя в потолок. Её глаза — мутные, пустые, с едва заметным фиалковым отблеском — отражали лишь тень той, кем она была. В них не осталось ни жрицы, ни воли, только бесконечная вина и покорность. Она не смогла убить себя, не смогла спасти других, и теперь была обречена жить с этим, служа ему до конца своих дней.

Ночь молчала, а кинжал так и остался лежать на полу немым укором её трусости и окончательного падения.

Глава 22

Инкуб.

Глава двадцать вторая.

Праведность.

Утро началось внезапно. Дом инкуба был наполнен жутким криком.

Едва он услышал это, как сразу же вынырнул из моего сна без сновидений.

— Стелла, две комнаты от твоей, — подсказал Тенебрис непонимающему Люпину.

В секунду он вскочил, приказав одежде влезть на его тело, и достал своё копьё.

К комнате Стеллы прибежала ещё и Маэвис. Низкая для дроу волшебница уткнулась в грудь инкуба, так как бежала сломя голову.

Не став распинаться и ойкать, они вместе распахнули дверь и вбежали в комнату Стеллы.

Картина была отвратительной. Дроу была покрыта чёрными жилами и сейчас испытывала явную и ужасную боль, которую не могла сдержать от слова «совсем».

Инкуб кинулся к ней, сорвал одежду и осмотрел агонизирующее тело.

Сейчас с ней происходило что-то совершенно противоестественное. Что-то буквально выжигало её внутренности, начиная от сердца и пробираясь к животу.

Инкуб в полном непонимании обратился в свою аморфную форму и щупальцами проник к несущим артериям через рассыпающееся на глазах тело.

Как только он это сделал, его тело ощутило сильнейшее жжение, как от мощнейшей кислоты. Это было уже что-то абсолютно дикое. Желание отдёрнуть свои щупальца было сильным, но на кону стояла жизнь Стеллы и жизнь его отпрыска, поэтому он стоически терпел, просто прогоняя энергию своей матери по телу.

Одна божественная мана столкнулась с чуждой и начала её преобразовывать.

— Руби её божественный канал, дурень! Не будет канала — мать пауков не сможет дотянуть свои лапки до её тела, — прорычал Тенебрис по ментальному каналу и начал сплетать чары, которые прикрыли от боли основные органы дроу.

Инкуб начал делать то, что было сказано, но Стелла, к сожалению, была не сломлена, и он понял, что ломать души жрецов, выжигая из них куски, — это, мягко говоря, непростое занятие.

Секунда — и он нырнул во внутренний мир Стеллы.

Брусчатка в чёрном лесу образовывала тропинку в две стороны: одна вела в сторону небольшого бастиона с полем брани, где стояли и лежали мечи со стылой кровью, вторая же дорожка шла прямиком в чёрную и бесконечную даль. Именно оттуда и шла нет, сочилась волна чёрных пауков, что перекрывала брусчатку плотным ковром.

Он не стал бездумно рушить то, что тут происходило, и банально пошёл в черноту.

План матери пауков был жутким, безумным и злым. Зрение демона видело потоки злобы и жестокости, что сливались от её последователей в огромное брюхо паучихи. Бог, что явно слабее его матери, но на своей земле, в своём проклятом логове, в окружении своих слуг, она была абсолютным демиургом этого плана.

Инкуб жутко улыбнулся. Достал своё копьё, которое, как он понял, прилипло к его душе. Здесь оно выглядело куда более жутко: искаженный скелет женщины, обтянутый тонкой кожей, с неестественно твёрдыми костями и изувеченным половым органом, стоящим в изголовье клинка, который представлял собой приплюснутый череп с двумя розовыми глазами с каждой из сторон.

Инкуб не стал мудрствовать лукаво и просто ухватился за пространство портала, что и был божественным каналом, начав отдирать и обрушивать эту ткань реальности.

Его обнаружили. Полчища пауков и нескладных тварей, столь несовершенных и мерзких, что естественным порывом инкуба было лишь уничтожить их взмахом посильнее.

Впрочем, это могло подождать. Сейчас — дело доугое.

Мелкие пауки ринулись в плоть демона и вцепились в него, пуская яд, но он сжёг их вспышкой чистой силы и продолжил методично вырезать этот портал и схлопывать его одновременно.

Одна из тварей, похожая на дроу, перемешанного с пауком, вышла в прямую видимость, но инкуб наконец схлопнул этот канал и сам вернулся во внутренний мир Стеллы.

Поток пауков