Архонт - Дмитрий Александрович Видинеев

«Не вздумай ни в чём себя винить, Синичка» – те же слова, что перед смертью сказал ей Валера, мужчина, которого она любила. Полину буквально разрывало на части. Одна часть – безрассудная, смелая, гордая – требовала остаться и встретить смерть с честью. Но другая – здравомыслящая, холодная – гнала вперёд. Эту другую Полина ненавидела.

Прежде чем нырнуть в тёмный коридор подворотни, она оглянулась.

Саяра стояла по другую сторону площади – маленькая коренастая фигурка, от которой веяло мистической силой. Серебристые волосы, гордая осанка. Якутка улыбалась. Господи, она улыбалась и выглядела как дева цветущего Июня! Словно сама Природа омолодила её для последнего боя.

Это был один из тех сильных образов, что остаются с тобой навсегда, словно какая-то тайная личная благодать. Один из тех образов, что вызывают слёзы у стариков, обративших свой взор в прошлое: ведь это было когда-то, давным-давно, и больше никогда не повторится, потому что это неповторимо. Как детство, как первая любовь. Образ улыбающейся Саяры уже занял в сознании Полины главное место, будто близкая сердцу икона в красном углу.

Дева-Саяра вскинула руки, серебристые волосы взметнулись, и вот уже в конце площади стоит белый медведь.

– Прощай, Железное Лето, – прошептала Полина.

С тяжёлым камнем на сердце она оторвала взгляд от якутки и скрылась в подворотне.

* * *

Вот и они! Одиннадцать извергов.

Саяра знала, что живой ей из этого боя не выйти – с такой раной хоть немного бы продержаться, – но страха и каких либо сожалений она совершенно не испытывала. Напротив, внутри неё, наполняя теплотой, разливалось предчувствие грядущей свободы. Будто бы она стояла на пороге чего-то прекрасного, и оставалось лишь отворить двери и войти. И та тяжесть, что накопилась за годы жизни, упадёт с плеч чёрной плитой и рассыплется в прах. У Саяры хватало грехов, и погибнуть в бою с демонами ада – искупление, очищение. Более достойной смерти и придумать сложно. Потому и страха нет, потому сознание наполняется какой-то детской радостью. Так и должно быть, когда стоишь на пороге свободы.

Так и должно быть.

Ей вспомнилось, как она, давным-давно, сидела возле чистого журчащего ручья. Был разгар лета. Шмель жужжал где-то рядом. Воздух наполнял медовый аромат диких трав. Обычный день, один из множества таких же летних дней. Но именно тогда девочка-якутка почувствовала своё единство с Природой, ощутила себя частью этого мира. Именно тогда ей отчаянно захотелось учиться, познавать тайны леса. Детство перешло границу беспечности и вступило на территорию познаний. Окружающий мир больше не хотелось воспринимать как должное, его хотелось изучать.

Отринув боль, белый медведь бросился навстречу врагам.

Он чуял запах трав, слышал жужжание шмелей и пение птиц. А перед взором была девочка-якутка. Маленькая фигурка. Она шагала по узкой тропе к лесу. Сказочная Тайга ждала её, звала её.

Тайга, что учит магии только достойных.

Глава двадцать третья

В то время, когда в чёрной обители архонта разлетелась вдребезги ещё одна клетка, Полина, оббежав трещину, из которой с тонким свистом вырывались струи пара, нырнула в проём между домами. Над ней вились лярвы – паразиты чуяли, что она ранена, но слишком близко подлетать пока не решались, видимо, ожидая, что потенциальная жертва скоро совсем ослабнет.

Но сил у Полины ещё было достаточно. Злость питала её – топливо надёжное, неиссякаемое. Вот только в пантеру больше превратиться не получалось, а сильные кошачьи лапы сейчас были бы очень кстати, мигом домчали бы до заветной двери. Увы, большая чёрная кошка в логове подсознания зализывала раны и на зов чародейки не реагировала.

Тусклый холодный свет в окнах кособоких строений то загорался, то гас. К обшарпанным стенам жались люди-тени. В вечных сумерках, как жуткие существа из глубин океана, плавали мафлоки и лярвы.

Вот и мост через реку. А дальше – небольшая пустошь и широкие ступени длинной лестницы. Уже недалеко до двери. Только бы Стая не настигла! Только бы…

«Чёрт бы меня побрал! – мысленно выругалась Полина. – Накаркала!»

Она услышала сзади шум – словно множество мехов с хрипом втягивали и выдували воздух. Оглянулась на бегу – между домов мелькнуло что-то чёрное. Чудовищные псы! Совсем близко! Лярвы и мафлоки метались в воздухе, чуя угрозу. Даже люди-тени вышли из состояния безразличных ко всему амёб и теперь шарахались в стороны, скукожившись и затравленно озираясь.

Приказав себе не паниковать, Полина нырнула под мост, затаилась. Испарения реки окутали её кислотно-жёлтым саваном. Маслянистая субстанция в канале хлюпала, в ней гулко плескалось что-то сокрытое от взора.

Полина изо всех сил старалась блокировать тяжёлые мысли, но они всё равно прорывались как воины вражеской армии: «Саяры больше нет. Стая растерзала её…»

* * *

Агата ошарашенно смотрела, как в пиале Саяры совершенно чёрная жидкость забурлила, источая острый гнилостный запах, а потом в считанные секунды испарилась. Была, и нет!

Руки у Агаты онемели, холодок пробежал вниз по позвоночнику. Сглотнув подступивший к горлу горький комок, она как-то осторожно, словно увиденное могло обжечь роговицу, посмотрела на лежавшую на диване якутку.

Обожгло. Но не роговицу, а саму душу.

Якутка не дышала, и было в застывшей безмятежности черт лица что-то безвозвратное. То, что красноречивей всяких слов говорило: это всё. Земной путь закончен.

Вмиг лишившись сил, Агата соскользнула со стула, на коленях подползла к Саяре, взяла её за руку. Глаза щипало от слёз.

– Ну что же вы, а? Что же вы? – голос у Агаты был жалобный, словно у потерявшегося ребёнка. – Вы же волшебница… Как в сказке… Наколдуйте что-нибудь, вернитесь… Вернитесь, Саяра…

Она взглянула на Полину. Та полулежала в кресле, и дыхание её было ровным. Полина жива. Пока жива. Агата скривилась – за это промелькнувшее в сознании пораженческое «пока» она готова была самой себе лицо расквасить.

Никакого «пока»!

Полина жива! Точка!

И она вернётся.

С какой-то злостью Агата смахнула с глаз слёзы, поднялась и вернулась к столу. Её задача следить за пиалами! И пускай одна пиала уже пуста, а жидкость в другой мутная, и чёртов порошок больше не действует. Она будет следить за пиалами! Ведь она дала обещание чародейкам.

* * *

Полина верила, что мысль – материальна, а потому про себя повторяла: «Бегите мимо, ублюдки! Бегите мимо! Вы меня не видите, бегите мимо!..»

Она слышала шум наверху: хрипы, рычание. Но скоро всё стихло, Стая пересекла мост. Обошлось!

Но пока рано высовываться.

«Убегайте, твари… Подальше убегайте…»

Минута. Две. Пять. Десять. Пора!

Мысленно поблагодарив