Гарри Поттер и Кольцо Согласия - Юнта Вереск

Люпин замолчал. Гарри ждал продолжения, но, не дождавшись, спросил:

— И… что она рассказала… потом…

— Не знаю, Гарри… Никто не знает. Она… Она ни с кем не хочет разговаривать…

— Но ведь она приходила нас проведать?

— Нет, Гарри, она сидит в Юле, в своей комнате… Артур ужасно переживает и ждет не дождется, когда выпишут Молли, может она сумеет что-то сделать…

Гарри потупился. Нет, она была в госпитале. Была! Тот поцелуй не приснился ему!.. Хотя… хотя она и с ним не захотела говорить, сразу же исчезла, как только поняла, что он пришел в сознание… Но ведь и сам Гарри вовсе не жаждал общения после той встречи на кладбище… Если бы не лже-Грюм, не Дамблдор, он бы тоже не открыл рта… Неужели диалог Джинни с Волдемортом был столь же мучительным для нее?

— Гарри, поверь, сейчас все твои друзья находятся в ужасном состоянии, не только Джинни…

Люпин говорил взволнованно, но мальчик лишь нервно пожал плечами — думать ни о ком кроме Джинни он сейчас не хотел.

— Подумай сам, из-за Гермионы погиб человек, погиб на ее глазах… И на глазах Рона… Это не легко выдержать даже взрослому человеку…

Гарри вспомнил ужасные чувства и мысли, обрушившиеся на него самого после гибели Седрика Диггори и Сириуса, но Люпин снова не дал ему углубиться в себя:

— А Невилл вообще стал убийцей…

Убийцей! Истина, о которой ему и в голову не пришло задуматься, внезапно обрушилась на Гарри. Да, ведь это правда! Взорвав Антона Долохова, Невилл и вправду убил человека! Почему же это не пришло ему в голову раньше?

— Дож думает, что именно поэтому он никак не выйдет из коматозного состояния. — продолжал говорить Люпин и каждое его слово, казалось все сильнее вдавливало Гарри в кресло. — Организм предохраняет его от того кошмара, который обрушится на него, едва он очнется…

Вдавливаться дальше было некуда. Гарри изо всех сил попытался стряхнуть с себя и собственные переживания, и боль за Невилла. Поэтому он выкрикнул, словно пытаясь выдохнуть все, что расплющивало его:

— Какой же это кошмар? Кошмаром был этот Долохов!

— Гарри, каким бы чудовищем не был человек, но все же это был человек… И стать убийцей, пусть даже невольным… Поверь, это память на всю жизнь… От нее нельзя избавиться. Невилл обречен до конца своих дней нести это клеймо…

Сердце Гарри сжалось от жалости к Невиллу. Бедный, неуверенный в себе недотепа! Ведь и это взрывное заклинание он, скорее всего, произнес случайно… А научил его он, Гарри!

Пытаясь загасить вспыхнувший огонь раскаянья, Гарри постарался переключиться на что-нибудь другое, но тут вдруг вспомнил о пророчестве и все то, о чем он боялся думать, о чем боялся рассказать друзьям (и не рассказал бы, если бы не просьба Дамблдора), внезапно обрушилось на него. Ведь ему тоже придется стать убийцей, если он хочет победить Волдеморта! И потом жить как Невиллу под гнетом раскаянья…

— Но ведь Волдеморт убил десятки ни в чем неповинных людей! — Гарри даже не заметил, что последние слова произнес вслух.

Люпин удивленно взглянул на него. При чем тут Тот–Кто–Не–Может–Быть–Назван? Но Гарри замолчал и погрузился в свои мысли. Немного подождав, Люпин испугался, что раздумья могут увести мальчика слишком далеко: вон куда они уже скаканули — от Долохова и Невилла к его собственным проблемам с Темным Лордом…

— Ты сам лицом к лицу встретился с Тем–Кто–Не–Может–Быть–Назван. В который раз! И ведь снова остался в живых! А Луна Лавгуд… Она ведь не просто увидела его, а сделала то, чего не могли сделать гораздо более зрелые и опытные волшебники…

Гарри тряхнул головой. В ней одновременно скопилось слишком много мыслей, в которых он не мог разобраться… Тот Колпак Дурака… Да, она же напялила его на голову Волдеморту! Почему же сразу, услышав об этом, он не подумал, что девушка тоже успела сразиться с самым ужасным волшебником современности! Пусть и таким идиотским способом — вполне, впрочем, соответствующем ее обычному поведению, — но ведь она осталась в живых, хотя ее не защищала магия Лили…

— Мы отвлеклись, Гарри…

Слова Люпина пытались прорваться в сознание мальчика, он слышал звук, но не понимал его смысла. Внезапно перед глазами всплыл образ Дамблдора — вот он подносит палочку к своей голове, вытягивает похожую на струйку дыма белую субстанцию — мысль — и опускает ее в Омут Памяти…

— Интересно, а без Омута Памяти можно погрузиться в извлеченные мысли?

Люпин недоуменно посмотрел на подростка. Омут Памяти? Извлеченные мысли? О чем это он?

Где-то далеко внизу, на лестнице, раздались шаги, кто-то рассмеялся, затем послышался бойкий разговор, но слов было не разобрать. Люпин понял, что если он хочет успеть сказать все, что хотел, ему следует поторопиться — очень скоро госпиталь проснется, а потом неизвестно, представится ли еще такая хорошая возможность поговорить.

— Гарри, ты спрашивал, почему мы столько внимания уделяем всем вам…

Несмотря на то, что мысли в его голове никак не хотели хоть как-то упорядочиваться, Гарри пытался слушать Люпина, поскольку все, что он говорил, было необычайно важно. Только в этой сумятице мальчик не мог понять, почему именно ему кажется такой значительной эта новая информация. Внезапно он понял, что Ремус молчит, пристально глядя на него, и кивнул: в горле стоял комок, мешающий не то что разговаривать, но даже дышать.

— Попробуй представить себе армию… ну или магазин. Всегда есть начальник, а есть подчиненные. Какой бы хороший план не придумал генерал, он не сможет воплотить его без солдат… Какой бы гениальный ни был хозяин, он не сможет справиться без продавцов.

Слова прыгали и ничего не значили, пролетая мимо сознания. Но вдруг в памяти всплыл магазин Фреда и Джорджа — вот близнецы показывают ему свои склады и лаборатории, а в это время другие продавцы общаются с покупателями. Да, в таком большом магазине без дополнительных работников не обойтись. Гарри снова кивнул и Люпин продолжил:

— Ты привлекаешь Того–Кто–Не–Может–Быть–Назван, судьба упорно подталкивает вас к встрече. Но в одиночку ты не сможешь