Рассказы змеелова - Василий Иванович Шаталов

Допустим, и я взялся бы за перо. И что вышло бы из-под него? Какая-нибудь жалкая побрякушка, книжка-поденка. Нет уж, лучше ловить змей. Тут, как говорится, я в своей стихии.

Вот письмо из Сухуми.

«Дорогой Иван Иванович!

Какое-то время назад я прочитал в газете «Советская Абхазия» статью В. Буркова «30 тысяч поединков». Эта статья очень поразила меня. Дело в том, что на свете я больше всех живых существ ненавижу змею. Еще в молодости я уничтожал всех змей, когда мне удавалось это сделать. Я поражаюсь, что вы подвергаете себя смертельной опасности без особой необходимости. (Мне так кажется. А, может быть, и была необходимость). Я понимаю, конечно, что увлечения и страсть имеют большую силу, но в деле ловли змей это все же опасно.

Дорогой Иван!

Вы уже человек не молодой, а я старше вас. Скажите, разве нам не следует дорожить жизнью в таком возрасте? Разве вам не хочется видеть достижения науки и техники и отдыхать в старости спокойно? Дружба со змеями всегда опасна, несмотря на ваш большой опыт в этом деле. Вы не думайте, что я советую бросить ваше любимое занятие. Нет, и еще раз нет! Просто в мою душу закралось какое-то беспокойство о вас.

Если вам не трудно, прошу ответить на следующие вопросы:

Как реагирует ваша семья на проживание в доме со змеями?

Еще долго ли вы думаете продолжать ловить змей?

Из ваших увлечений я выбираю только ловлю рыбы. Я думаю, нам не будет скучно посидеть рядом и ловить рыбу день и ночь. Это куда лучше, чем подвергать себя опасности ловить змей.

Вот и все. Прилагаю при этом вырезку из газеты со статьей Буркова, которая заставила меня написать это письмо».

К сожалению, не все письма были такими безоблачно-веселыми.

Узнав из заметки В. Буркова о целебных свойствах змеиного яда, один житель Кустаная обратился ко мне с просьбой выслать ему «кусочек яда, чтобы полечить свою старуху от гипертонии». Ни много, ни мало — кусочек яда! А ведь таким «кусочком» можно отправить к прадедам по меньшей мере сотню людей.

Грустно было читать это письмо. Грустно от сознания своего бессилия помочь человеку в его несчастье.

И в заключение еще одно письмо — из Риги.

«Вам пишут Савичев Евгений и мой друг Улдис Калнинь. Мне от роду 23 года, ему 25 лет.

Теперь, когда мы представились, разрешите объяснить, почему мы вас беспокоим. Дело в том, что как-то в газете «Советская Латвия» мы прочли статью о вашей работе со змеями. Мы очень большие любители природы, животных, птиц и даже пресмыкающихся. Вообще, у нас с Улдисом одинаковые взгляды на жизнь и стремления. Поэтому я расскажу немного о себе одном.

Я с малых лет мечтал стать зоологом… Но… по иронии судьбы оказался (как и мой друг) всего лишь в заключении. Не подумайте, пожалуйста, что мы действительно закоренелые преступники. Просто — нелепая случайность. Оба очень жалеем о случившемся, но увы! Как говорится, после драки кулаками не машут.

Конец нашей мере наказания наступит в первых числах июля месяца. Оба мы не женаты, ничем не связаны и тогда можем податься на-все четыре стороны. Посылая вам это письмо, мы просим ответить на некоторые интересующие нас вопросы. Есть ли вообще такая работа, чтобы ловить змей и получать за это зарплату? Или это дело просто любительское? Существуют ли зоологические экспедиции, куда бы требовались рабочие? По освобождении мы твердо решили посвятить себя подобного рода работе.

Здесь, у нас в Латвии, водятся из пресмыкающихся только ужи и гадюки… Не только их ловлей, но и вообще ими никто не интересуется.

А нам хотелось бы быть ловцами. Но куда мы ни обращались, у кого ни спрашивали — никто нам ничего толком не ответил.

Может, вы нам поможете?»

Своевременно откликнуться на это письмо я не смог. Даже не припомню, как собственно, это вышло. Вероятнее всего потому, что был где-нибудь в отъезде, в экспедиции.

И вспомнил я о письме рижан лишь однажды, когда ко мне на работу явился молодой, очень симпатичный, очень высокий светловолосый парень.

— Меня зовут Улдис Калнинь, — смущенно улыбаясь, сказал парень. — Мы писали вам с моим другом, но ответа так и не дождались. И вот я приехал сам. На разведку.

Парню надо было как-то помочь. Но как? В Ашхабаде я устроить его не мог. Тогда я сел и написал рекомендательное письмо в Ташкент, к профессору Лобанову, в котором просил помочь Улдису устроиться в отряд по отлову змей.

Как сложилась дальнейшая судьба Улдиса и его друга, я не знаю.

ДИКИЕ УТКИ

Незаметно подкралась старость. Стало пошаливать сердце. И судьба забросила меня в подмосковный санаторий «Переделкино».

На следующий день по приезде меня вызвала врач, молодая миловидная женщина в пышной укладке золотистых волос. Послушав сердце, вынесла такой приговор:

— Болезнь у вас самая обычная, ишемия.

— Да, — печально согласился я, — ишемия. Но теперь-то, я надеюсь, вы вылечите меня?

Врач ласково улыбнулась и посмотрела на меня, как на ребенка, который сказал невероятную глупость.

— Кто вам сказал, что мы излечиваем здесь болезни сердца?

— Но ведь — это кардиологический санаторий?! — ответил я вопросом на вопрос.

— Все верно, — все также приветливо улыбаясь, согласилась врач. — Но болезнь сердца мы здесь не лечим. В крайнем случае, могу назначить вам уколы. Однако вам и так их сделали изрядно. Лучше повремените.

— Итак, значит, никакого лечения? — не унимался я, все еще не веря врачу.

— Никакого! — решительно заявила она.

— Значит, я ехал сюда напрасно?

— Ну, нет. Это не совсем так! — возразила добрая блондинка, вынимая из футляра аппарат, чтобы измерить у меня давление. Измерила. Уложила его обратно в футляр и сказала:

— У нас прекрасный парк. Целебный воздух. Вот это и будет для вас единственным и главным лечением. Больше гуляйте в лесу, на воздухе, и вам — я уверена — будет легче. Вот увидите…

Совет врача мне понравился, однако настроение все еще было подавленным. Это не ускользнуло от внимания доктора и она, чтобы как-то ободрить меня, произнесла:

— Не печальтесь, голубчик. Вашего сердца хватит еще лет на сорок. Главное — воздух. Будьте почаще на природе.

Целыми днями, исключая время на еду и отдых, бродил