Ключ к теософии - Елена Петровна Блаватская

Теософ. Причина проста. Большинство людей посторонних ничего не знали ни о самом Обществе, ни о его мотивах, целях и убеждениях. С самого своего начала мир не видел в теософии ничего, кроме каких-то чудесных явлений, в которые не верят две трети людей, не являющихся спиритуалистами. Очень скоро Общество стало восприниматься как организация, претендующая на обладание «чудесными» силами. Мир никогда не сознавал, что оно учило полному неверию в чудеса или даже в возможность таковых, и что в Обществе было всего несколько человек, обладавших психическими силами, и лишь немногие придавали им важное значение. Он не понимал и того, что феномены никогда не производились публично, а лишь для друзей, и служили просто вспомогательным средством, чтобы доказать прямой демонстрацией, что такие вещи могут быть проделаны без тёмных комнат, духов, медиумов или каких-либо других обычных для этого аксессуаров. К сожалению, это ошибочное представление было лишь усилено и подчёркнуто первой книгой по этому вопросу, привлёкшей большое внимание в Европе — я имею в виду «Оккультный мир» А.П. Синнетта. Если даже она и принесла Обществу известность, ещё больше она навлекла злословия и насмешек на его злосчастных героев и героиню, выставив их в неверном свете. Автора об этом неоднократно предупреждали, но он не обратил внимания на это пророчество — а это было именно пророчеством, хотя и несколько завуалированным.

Спрашивающий. За что и с каких пор ненавидят вас спиритуалисты?

Теософ. С первого дня существования Теософического общества. Как только стало известно, что мы не верим в общение с духами умерших, а считаем так называемых «духов» по большей части астральными тенями и оболочками развоплощённых личностей и т. п., спиритуалисты загорелись к нам — и особенно к Основателям — лютой ненавистью. Она нашла выражение во всех формах клеветы, немилосердных личных нападках и абсурдных толкованиях теософического учения во всех печатных органах американских спиритуалистов. Нас преследовали, порочили и поносили годами — это началось в 1875 году и продолжается по сей день. В 1879 году штаб-квартира Теософического общества была перенесена из Нью-Йорка в Индию: сначала в Бомбей, а затем, уже на долгое время — в Мадрас. Когда первое его отделение, Британское Теософическое общество, было образовано в Лондоне, английские спиритуалисты сплочённо выступили против нас, как и американские, а за ними последовали и французские спириты.

Спрашивающий. Но почему к вам враждебно духовенство — ведь, в конце концов, в основе своей теософическое учение направлено против материализма, величайшего врага всех форм религии в наше время?

Теософ. Духовенство настроено против нас по общему принципу «кто не с нами, тот против нас». Поскольку теософия не соглашается ни с одной сектой и верой, её считают врагом их всех, так как она учит, что все они, в большей или меньшей степени, заблуждаются. Миссионеры в Индии ненавидели и пытались сокрушить нас, потому что видели, что цвет образованной индийской молодёжи и брахманов, почти недоступных для них, в большом количестве присоединяется к Обществу. И всё же, несмотря на эту классовую ненависть, Теософическое общество насчитывает в своих рядах множество священников, и даже одного или двух епископов.

Спрашивающий. А что побудило к выступлению против вас Общества Психических Исследований [(ОПИ)]? Вы следуете в некоторых отношениях тому же самому направлению исследований, и некоторые их исследователи принадлежали и к вашему Обществу.

Теософ. Поначалу с руководителями ОПИ, мы были хорошими друзьями, но когда в «Christian College Magazine» появились нападки на феномены, поддержанные притворными откровениями одного лакея, Общество Психических Исследований сочло, что скомпрометировало себя, опубликовав в своих «Трудах» слишком много об этих явлениях, происходивших в связи с Теософическим обществом. Им хотелось сохранить реноме авторитетной и строго научной организации, и им пришлось выбирать между сохранением этого положения — ради чего они решили выбросить за борт Теософическое общество и даже попытались погубить его — и опасностью быть смешанными в глазах саддукеев высшего света с «легковерными» теософами и спиритами. Они не могли по-другому из этого выпутаться и решили выбросить нас за борт. Это было для них делом жестокой необходимости. Но им так нужно было найти какое-нибудь правдоподобное объяснение неустанного труда двух наших основателей и их преданности своему делу при полном отсутствии материальной выгоды или иных преимуществ, что они вынуждены были прибегнуть к трижды абсурдной и смехотворной идее о «русской шпионке»[91]. Но старая поговорка «кровь мучеников — семена Церкви» снова подтвердила свою верность. После первого шока Теософическое общество удвоило и утроило свои ряды, но созданное теми действиями плохое впечатление всё ещё остаётся. Французский писатель был прав, сказав: «Клевещите, клевещите больше — что-нибудь, да останется». И потому несправедливые предубеждения сохраняются, и всё связанное с Теософическим обществом, и особенно с его основателями, из-за этих злых слухов так неправдоподобно искажено.

Спрашивающий. Но за четырнадцать лет существования Общества у вас должно было быть достаточно времени и возможностей, чтобы показать себя и свою работу в истинном свете?

Теософ. Где и когда у нас была такая возможность? Самые видные наши члены испытывают отвращение ко всему, что выглядит как публичное самооправдание. Их политикой всегда было: «переживём и это» и «какое имеет значение, что пишут газеты или думают люди?». Общество было слишком бедно, чтобы посылать публичных лекторов, и потому изложение наших взглядов и доктрин ограничивалось теми немногими теософическими трудами, которые имели большой успех, но часто неверно понимались людьми или были известны только понаслышке. Наши журналы бойкотировались и бойкотируются[92], наши литературные работы игнорируются, и до сих пор никто, похоже, точно не уверен, являются ли теософы кем-то вроде поклоняющихся змею и дьяволу, или просто «эзотерическими буддистами» — что бы это ни значило. Бесполезно было день за днём и год за годом опровергать каждую небылицу о нас, поскольку ещё до того, как мы избавимся от одной, из пепла первой возникает другая, ещё более абсурдная и злобная. К сожалению, так уж устроена человеческая природа, что всё хорошее, сказанное о человеке, моментально забывается и никогда не повторяется. Но стоит только начать клеветать или сочинить небылицу — и не важно, насколько она абсурдна, фальшива и неправдоподобна, если только она связана с непопулярной личностью — ей обеспечен успех и она сразу же будет воспринята как исторический факт. Подобно «Клевете» дона Базилио, слухи начинаются вначале как лёгкое нежное дуновение, едва шевелящее траву под вашими ногами, возникающее неизвестно откуда,