Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

По просьбе матери Эдуард III пожаловал два поместья Диспенсера Генриху де Бомону и его жене. Изабелла также позаботилась, чтобы Мортимера щедро вознаградили за заслуги перед ней и молодым королем. 21 февраля парламент отменил приговоры, вынесенные ему и Чирку, официально помиловал его за побег из Тауэра и вернул земли, принадлежавшие его отцу. Затем Мортимера назначили пожизненным юстициарием Уэльса с юрисдикцией над всеми королевскими землями в регионе.

Ланкастеру, Кенту, Норфолку, Уэйку, Орлетону и Бергершу были сделаны пожалования в знак признания их верной службы Эдуарду III и королеве Изабелле, а сэр Жан де Бомон вскоре вернулся в Эно с богатыми подарками и солидной рентой. Изабелла расплатилась с армией и союзниками, а затем выделила средства для себя и Мортимера. К марту она опустошила казну примерно на семьдесят восемь тысяч фунтов стерлингов (£ 48 миллионов), оставив в ней всего двенадцать тысяч фунтов (£ 7,4 миллиона). В течение следующих четырех лет она завладела четвертью королевских доходов.

Утверждалось, что Изабелла не проводила никакой реальной политики, кроме укрепления своего положения, но ее главной заботой было устранить недочеты предыдущего правления, чтобы сохранить свою популярность. В то же время она была реалисткой и понимала, что иногда необходимы непопулярные меры. Она столкнулась со сложнейшими проблемами, особенно в отношении Шотландии и Франции, которые оставались нерешенными на протяжении десятилетий. Внешняя политика Изабеллы демонстрировала прагматизм. Королева не боялась внедрять разумные меры, сулившие долгосрочные выгоды. Мортимер, напротив, был больше озабочен самовозвеличиванием, создавая мощную базу влияния в приграничных землях и накапливая огромные богатства.

Тайные мирные переговоры Изабеллы с Робертом Брюсом зашли в тупик. В день коронации шотландцы напали на замок Норем в Нортумберленде. Последовали тревожные сообщения о том, что Брюс, несмотря на преклонный возраст и болезнь, которую многие считали проказой, наращивает силы. В марте королева направила еще одну делегацию уполномоченных для переговоров о мире, уже приступив к переговорам с Францией по урегулированию проблемы Гаскони. 31 марта в Париже был подписан договор, предусматривавший возвращение части Гаскони после выплаты военной контрибуции. Этот договор был непопулярен в Англии, поскольку оставлял Ажене в распоряжении Карла IV, но Изабелла была не в том положении, чтобы помышлять о войне с Францией, и ее политика была заведомо профранцузской.

В первые месяцы 1327 года Изабелла писала Эдуарду II милые письма, справляясь о его здоровье и самочувствии, а также заверяя супруга, что с радостью навестила бы его, если бы не запрет парламента. Она присылала мужу в подарок дорогую одежду, белье, деликатесы и другие предметы роскоши. Но его жалобные просьбы увидеть ее и детей оставались без ответа. Больше всего Изабелла боялась, что церковь заставит ее вернуться к мужу.

Если стихотворные строки, которые в то время якобы сочинил Эдуард II, являются подлинными, значит он распознал двуличие Изабеллы. Написанные на нормандском французском, стихи представляют собой горькие размышления о превратностях судьбы. Одно из них гласит:

Великая скорбь мое сердце гнетет,

Глубокое горе досталось в удел.

Виною всему красота Изабо,

Чье вероломство я проглядел.

Я считал ее верной, но лжива она;

Обманом пропитан смертельный мой враг.

Несет лишь тоску и погибель она

И радость мою обращает во мрак[282].

Авторство стихотворений оспаривается. За исключением содержания, ничто не связывает их с Эдуардом, который, как известно, прежде не сочинял стихов.

В начале марта, по-видимому, вскрылся заговор по освобождению бывшего короля из Кенилворта. Поступил приказ провести расследование по факту нескольких драк при участии ряда лиц, в том числе двух приверженцев Диспенсеров: монаха-доминиканца Стивена Данхеведа и священника из Доддингтона, Уильяма Эйлмера. В июле этим же людям предъявили обвинения еще в одном заговоре с целью освобождения короля, поэтому разумно предположить, что мартовское расследование касалось более ранней неудачной попытки.

Стивен Данхевед, который, по-видимому, был движущей силой заговоров, верно служил Эдуарду II и являлся его духовником. Именно его Хью послал в Авиньон, чтобы добиться аннулирования брака короля с Изабеллой. После вторжения войск королевы он залег на дно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Автор «Анналов святого Павла» утверждал, что Данхеведа поддерживали несколько знатных особ; возможно, среди них был и Кент, поскольку три года спустя Стивен Данхевед оказался вовлечен в заговор Кента против Изабеллы и Мортимера.

Охрана в Кенилворте была немедленно усилена. Бейкер писал, что Изабелла, «эта свирепая львица в облике женщины», обратилась за советом к «жрецу Ваала», Орлетону, который рекомендовал забрать Эдуарда из-под опеки Ланкастера; но Ланкастер и сам больше не хотел нести ответственность за охрану свергнутого короля. Опасаясь, что у Эдуарда в Уорикшире слишком много сторонников, Изабелла и Мортимер решили освободить Ланкастера от обязанностей тюремщика и перевезти пленника на юг, в замок Беркли в Глостершире. 21 марта Томаса, лорда Беркли, и его шурина, сэра Джона Мальтраверса, назначили новыми опекунами Эдуарда. У Беркли не было причин любить Эдуарда II, поскольку за поддержку Ланкастера Томас провел в заключении четыре года вместе с отцом, который умер в плену.

Ночью 3 апреля лорд Беркли и Мальтраверс сопроводили пленника в замок Беркли. С ними был третий страж, сэр Томас Гурни, рыцарь из окружения Мортимера. Еще одним надзирателем был Уильям Бишоп, ранее служивший солдатом под началом Мортимера. Дорога заняла два дня.

По утверждению Бейкера, якобы получившего сведения от Уильяма Бишопа, тюремщики подвергали Эдуарда многочисленным унижениям во время путешествия. Они отправлялись в путь только ночью и не давали пленнику спать, когда он уставал. Было холодно, но его заставляли мерзнуть в легкой одежде. Ему давали отравленную пищу, от которой он заболел. Они перечили Эдуарду, выставляли его сумасшедшим и насмехались над ним, а Гурни в насмешку короновал его соломенным венцом. Чтобы короля не узнали, его вынудили сбрить бороду, сидя на кротовине посреди поля и пользуясь грязной водой из канавы, налитой в старый шлем.

Но маршрут Эдуарда пролегал не через Бристоль, как заявлял Бейкер, что ставит под сомнение достоверность всей истории. К тому же она не подтверждается другими свидетельствами. По словам Бейкера, тюремщики Эдуарда обращались с ним жестоко в надежде, что он «заболеет какой-нибудь хворью, зачахнет и умрет», но Изабелла и Мортимер приложили много усилий, чтобы отречение короля и установление новой власти выглядело легитимным. Прежде чем от Эдуарда решили избавиться, его трижды пытались освободить.

Замок Беркли представлял собой величественную нормандскую крепость на высоком холме, внутренний и внешний дворы которой были окружены высокими крепостными стенами и рвом. По-видимому, Эдуарда поселили в башне Торп. Предание гласит, что он занимал