Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

Изабеллы и принца, что сделало невозможным их возвращение из Франции. Другие обвинения включали участие в убийстве Ланкастера; незаконную конфискацию епископской собственности; заключение Мортимеров «в суровые условия тюрьмы, чтобы убить их с единственной целью – завладеть их землями»; угнетение вдов и детей мятежников, выступавших против Эдуарда; и попытку опорочить короля путем убеждения его покинуть королевство и жену после вторжения войск королевы[247]. Как и его отцу, Хью запретили произнести даже слово в свою защиту. Это противоречило закону, поскольку обвиняемые уже давно имели право защищать себя, хотя не могли вызывать свидетелей.

Лорды и рыцари быстро вынесли обвинительный вердикт, и Хью приговорили к повешению как вора, четвертованию как предателя, обезглавливанию за нарушение приговора об изгнании, а также «поскольку [он] всегда проявлял вероломство и сеял раздор между господином королем и весьма почтенной госпожой королевой, [его надлежало] выпотрошить, а внутренности сжечь»[248]. Это было обычное наказание за государственную измену, однако его дополнили еще одной мучительной экзекуцией.

Ужасную казнь для предателей в Англии впервые применили в 1242 году к негодяю, замыслившему убийство Генриха III. Эдуард I возродил жестокий обычай; самыми известными жертвами подобной казни стали Давид ап Грифид, брат последнего правителя Уэльса, Лливелина ап Грифида, в 1283 году и Уильям Уоллес в 1305 году. Уоллес подвергся не только потрошению, но и кастрации. Изабелла наверняка помнила, что братьев д’Ольне публично кастрировали за лишение чести ее невесток. Мы не знаем наверняка, что именно она предложила кастрацию в качестве подходящего наказания за сексуальные прегрешения Хью. Однако Фруассар и другие хронисты считали, что дело обстояло именно так.

Ни один летописец не зафиксировал реакцию Изабеллы на приговор, но другие ясно выразили свои чувства выкриками «Предатель! Отступник! Изменник!»[249]. На голову Хью надели венец из крапивы, а на коже грубо вытатуировали стихи из Священного Писания о гордыне и возмездии. Одетого в тунику с перевернутым изображением его герба, Хью «протащили в сундуке по улицам Херефорда под звуки труб и рожков»[250]. На рыночной площади собралась толпа, жаждавшая его крови. Королева и Мортимер наблюдали, как его раздели, подвесили за петлю на шее, а затем, наполовину повешенного, привязали к высокой лестнице высотой в пятьдесят футов, «чтобы все люди могли его видеть. Развели большой костер. У связанного [пленника] отрезали пенис и яички, потому что он был еретиком и содомитом и совершал извращенные действия, как утверждалось, даже с самим королем, чьи чувства он якобы отнял у королевы. Его отрезанные гениталии бросили в костер и сожгли»[251].

Сначала Диспенсер переносил страдания с большим терпением, прося прощения у зрителей казни, но, когда «ему вспороли живот, вырезали сердце и внутренности и бросили их в костер», у него вырвался жуткий, нечеловеческий вой. Этот варварский акт совершился, «потому что сердце его было лживым и вероломным и он давал изменнические советы королю, что навлекло позор и бесчестие на страну, а также привело к казни величайшего барона Англии. Кроме того, он убедил короля отвернуться от своей жены. Когда сэру Хью отсекли конечности, ему отрезали голову и отправили ее в Лондон. Затем его тело разрубили на четыре части, которые разослали в четыре крупнейших города Англии»[252].

Никто не осудил Изабеллу как представительницу прекрасного пола за одобрение столь жестокой казни с добавлением изощренных мучительных пыток. Народ приветствовал казнь Хью, считая, что королевство избавилось от омерзительного тирана.

Изабелла и Мортимер устроили пир, чтобы отпраздновать свой триумф. Если не считать казни Диспенсеров, Арундела и трех его приспешников, а также расправы над Степлдоном и другими ненавистными лицами в Лондоне, что не было делом рук королевы, переворот Изабеллы прошел относительно бескровно, хотя вполне мог быть иным. Многих соратников Диспенсеров не тронули. Найтон утверждает, что королева намеревалась уничтожить всю семью Диспенсеров, но двух сыновей Хью пощадили; старшего сына, тоже носившего имя Хью и оборонявшего замок Кайрфилли от войск Изабеллы, впоследствии вызвали в парламент как барона. Его младший брат стал выдающимся воином. Элеоноре де Клер в конечном счете вернули ее земли.

«Итак королева возвратила себе все королевство Англию». Войска Изабеллы служили «отважно и доблестно». Это было первое успешное вторжение в Англию со времен нормандского завоевания в 1066 году, а ее «дерзкое и благородное предприятие» стало одним из самых успешных переворотов в английской истории, «которому радовалась вся страна»[253].

Теперь Изабелла была полноправной правительницей Англии. 26 ноября в Херефорде Орлетон вручил ей Большую печать, и она начала править от лица мужа, издавая указы «от имени короля» или «от имени короля по указанию королевы»[254], что придавало ее правлению видимость законности. Ни одна английская королева-консорт не обладала такой властью со времен Алиеноры Аквитанской, правившей в XII веке в отсутствие Ричарда I.

Об авторитете Изабеллы можно судить по ее приказам, выводам из официальных документов и ее собственных поступков. Однако, будучи женщиной, она находилась в невыгодном положении, поскольку слабый пол считался неполноценным. Предполагалось, что женщины рождены для того, чтобы ими правили мужчины, а не для того, чтобы властвовать над ними. Решение Ланкастера казнить Диспенсера Старшего, несмотря на протест Изабеллы, и решение Мортимера казнить Арундела без суда показывают, что ее мнение не всегда принималось во внимание и что окружающим ее мужчинам было относительно легко перечить ей.

Но Изабелла была умна и проницательна. Ее таланты проявлялись в сфере общественных связей и тонких манипуляций, благодаря чему Изабелла заслужила репутацию миротворицы. Ее долготерпение перед унижениями, которым ее подвергали Хью и Эдуард, свидетельствует о внутренней силе и упорстве. В Париже она с осторожностью формировала свою партию, играя роль обиженной жены, чтобы заручиться поддержкой. В Англии она задействовала выдающиеся навыки в отношениях с подданными, чтобы обеспечить успех своему делу, и сумела завоевать сердца и умы. В любой ситуации она демонстрировала значительные способности к управлению государством.

Теперь же она столкнулась с проблемой: что делать с мужем. Эдуард являлся помазанным королем, и было важно, чтобы любые действия против него выглядели законными. Со времен нормандского завоевания в 1066 году не существовало прецедента низложения английского монарха, и не было известно ни одного юридического механизма, с помощью которого это можно было осуществить. Очевидно, что большинство подданных Эдуарда не желали мириться с его правлением и хотели видеть на троне его сына. Также было ясно, что для достижения этого потребуется некоторое нарушение установленных конституционных принципов. Но альтернатива – возвращение Эдуарда II к власти – была немыслима.

27 ноября Ланкастера назначили констеблем замка Кенилворт. Вскоре по совету Орлетона туда перевезли Эдуарда и поместили его под вооруженную охрану, а Ланкастер стал