Узник вещего сна - Пан Чудской

Старик не успел нанести удар. Хьюго как мог ударил в бородатую морду. И этого хватило, чтобы выбраться из цепкой хватки. Парень быстро оказался на ногах и обнажил меч.

— Сразу догадался, что это ты, — хихикнул старик, утирая кровь с губы. — Боги все же тебя отметили.

— И все же я тебя нашел, — тяжело дыша, произнес Хьюго. — Таулеран…

— Ох, это твое неуемное упрямство духа! — хохотал император. — Оно привело тебя ко мне. Признаться честно — я впечатлен.

Хьюго все не мог поверить, что перед ним стоит Таулеран III — последний император Оствестиской империи. Нынче этот человек разительно отличался от всех исторических описаний и рассказов. Вместо стройного черноволосого молодца перед ним стоял злобный облысевший старик. Жалкая тень, оставшаяся в наследство за грязную сделку с Древними богами. Но каким бы хилым и дряхлым не казался император, парень успел почувствовать на себе смертельную хватку правителя.

— Почему ты еще жив? — слова, словно от испуга, вырвались из пересохшего рта юноши. Хьюго чувствовал, что перед ним стоит уже не совсем человек, но еще и не мертвец.

— Таково условие сделки, — произнес Таулеран, вертя в руке нож.

— Мерзкий убийца!

— Неужели? И кого же я убил? Ты и твои друзья сами ввязались в это. Как только я узнал, что меня преследуют отряд хельмгольдцев, тропарь Культа Вепря и ты, то у меня просто не осталось выбора. Пришлось доверить дельце искусному мастеру в этих вопросах, но и Брутусу не повезло. Необходима лишь одна смерть — твоя.

— Ну так попробуй! — рявкнул Хьюго.

— Ты — это случайная оплошность сделки с богами. Проклятье должно было пасть только на меня, но коснулось моего рода. Я думал твоя мать будет отмечена богами. Но этого не случилось. Лишь совсем недавно я узнал, что в Церкоземье есть пророк. Ты знаешь, что человек не должен обладать силой богов?

— Думаешь мне это по душе?! Это не дар, а проклятие! Я раб этих вещих снов, — рычал Хьюго. Сейчас он являлся воплощением истинного безумия, которого не мог обуздать. — Но главное, что я здесь. Благодаря своему недугу. Твоему людоедству — конец.

Таулеран хрипло засмеялся. Лицо его было спокойным, как и он сам. Лишь в темных глубоких глазах играла дьявольская искорка.

— Ты не понимаешь на что обрекаешь людей, — произнес император.

— И на что же?

— Боги сделали тебя пророком. Но много ли из этого вышло пользы? Ведь люди так и считают тебя вестником бед и страданий. Городская ребятня смеялась и била, мещане пугались и винили в колдовстве. Лишь некоторые, скажем так, незаурядные личности, как твои друзья, не страшились твоего дара. А знаешь почему так выходит, парень? Ты предвещаешь беды. Будущее всегда сулит нечто неприятное, а люди не хотят ничего подобного. Люди боятся перемен. Ведь куда проще жить в неведении, чем страшиться будущего. Как правитель я понимаю разум толпы и знаю о чем говорю.

Хьюго молчал. Отчасти такие же мысли нередко посещали и его самого. Со своим даром он обречен разделить судьбу проклятого оракула, того, кого люди смогут обвинять во всех бедах и несчастиях. И так, он встанет в один ряд с чернокнижниками, некромантами и всеми остальными, кто решил уподобится богам. Но разве он сам выбрал этот путь? Ведь за него этот выбор сделал другой человек. Тот самый, который сейчас стоит напротив, сверкая темными глазами.

— Ты убил мою семью, разрушил мой город и посеял горе среди людей. Я видел этих несчастных. И ты считаешь, что народ тебе это простит?

— Для народа я мертв уже полвека. А что до горя, то я уберег всех от большего зла.

— Так пошло могут говорить лишь тираны, скрывающиеся под маской благодетели.

Император разразился сухим смехом, смешавшимся с надрывным кашлем.

— Когда ты правитель империи перед тобой нередко встает выбор между большим и меньшим злом. Оствестию не захватили только потому, что я посеял хаос на Микландских островах, отправил туда легионы чудовищ. Так что судить меня бесполезно, мальчик. Какая разница кем разрушен твой город: нечистью или обычными солдатами?

Хьюго сжал рукоять меча так сильно, что кожа была готова лопнуть на костяшках.

— И тем не менее ты подверг государство хаосу и упадку. Поменял шило на мыло, как последний дурак! Все с чем боролся Культ Вепря вернулось в мир людей. Не думаю, что таким способом ты хотел остановить микландцев. Твоя необъятная жажда власти привела тебя к этой сделке…

— М-да, — Таулеран почесал растрепанную бороду. — Тебе только нотации читать в храмах Древних богов. Подобные вещи говорили мне дворцовые прихвостни, которые тряслись за свои кошельки. Они были против сделки, поэтому их всех пришлось убить. Эти малодушные ничтожества роптали на меня, в то время как деревни провинции Тау горели в огне от набегов микландцев. И в ком же здесь больше лицемерия?

Лицо Таулерана исказилось безумной улыбкой.

— Если война неизбежна, лучше ее начать на территории врага, — произнес он торжественно.

Хьюго качал головой. Он понимал, что в этой битве убеждений и принципов победителя не будет. Болтать дальше не имело смысла. Вскоре все решит песнь клинков. И тогда либо он перестанет быть узником своих сновидений, либо Таулеран III уйдет в историю.

Император задумчиво глядел на Хьюго. Один глаз слегка щурился, а губы плотно сжались.

— Как бы ты поступил на моем месте, парень? — спросил он внезапно.

Хьюго невольно нахмурил лоб. Такого вопроса сейчас он явно не ожидал услышать. Тем не менее в голове заходили хороводы идей, как будто еще что-то можно было исправить.

— Я бы стал защищать свои земли и свой народ. Если богам суждено вершить людские судьбы, то пускай так оно и будет. Но ты захотел уподобится богам и вот, что из этого вышло. Дальше ты не зайдешь…

Таулеран мягко улыбнулся.

— Всегда удивлялся бунтарскому духу церкоземцев. Конечно, дальше ты меня не пустишь. Ты продолжишь мое дело. Такова твоя судьба, мальчик.

Император поднял голову и взглянул на звездное небо. Хьюго чувствовал в этом внешне спокойном поведении какой-то подвох. Таулеран заметил беспокойство парня и трескучим голосом произнес:

— Осталось не так долго.

— О чем ты? — дернулся Хьюго.

— О сделке, конечно же, — улыбнулся старик.

В голове заметались мысли. Что же задумал этот безумец? Как он вообще оказался здесь один с какой-то