Тараканьи бега - 2 - Вит Литвин

« – Господин! – помертвел голос и у японки: – Осмелюсь попросить: уточните срок.

Да что ж я соображать совсем перестал?!

До утра. Или до какого-нибудь ЧП. Всё!

Промолчали. Никто из них даже «слушаюсь», вымолвить не посмел.

Тарра всё вертела шкатулку. Я сделал полшага вперед и одною рукою обнял её за талию и притянул к себе. Спросил:

– Нравится?

– Да, – ответила она и бёдрами (задницей, задницей, своей роскошной задницей!) потёрлась о меня. – А тебе?

– Ты мне, можно сказать, глаза раскрыла, – ага, вот они в положении некоторой выпученности и застыли! – Я поначалу и не заметил.

Она отклонилась ещё больше и теперь всей спиной опёрлась на меня. Мне пришлось, чтобы удержать её, даже ногу отодвинуть для упора.

– Какая интересная резьба! У нас любое дерево очень ценится, тем боле изделия из драгоценных его сортов. Что в ней?

– Не помню.

Ну да, Интеллект у меня все свои шестнадцать единиц в нуль сбросил! Зато, кажется, начал работать вдруг спевшийся с Этикетом Секс. А что, они в сумме почти столько же имеют! И они, не особо прислушиваясь ко мне, сдвинули мою ладонь с прикрытой тканью талии на её голый живот – плотный, непривычно для женщины рельефный, и раздвинули ладонь во всю ширь.

Её плечи передёрнулись, а она качнула головой:

– Всё интересней и интересней! Открываю.

Она и делала, что говорила, но совсем неспешно, так что, когда из шкатулки достала шёлковую полумаску, моя рука уже снизу оглаживала её укрытую тканью грудь.

– Теперь вспомнил?Так что это?

Так это она про маску?!

– Вспомнил. Маска двойника.

– Та самая? Она же безумно дорогая! Ты хочешь мне её подарить?

– Хочешь – бери. Но меня убеждали, что там, – отвёл я руку и указал на софу, – всё по одной цене, – руку вернул, но теперь распахнутой ладонью накрыл всю грудь. Огладил, чуть сжал. И загрузил Интеллект задачей: как хотя бы сдвинуть в сторону тряпку, облепившую эти выпуклости.

Интеллект оглядел всю конструкцию, но ни пуговиц, ни молний не нашёл и потребовал время на размышление. Секс предложил решение: порвать всё на хрен! Этикет предупредил, что он упадёт тогда в обморок и утащит за собою остальных. Тогда Секс сообщил, что время на подумать вообще-то есть, потому что прикосновения к соскам сквозь тонкую ткань поначалу даже более резко эрогенны, чем, если прямо кожей по коже.

Да ну, нафиг?

Для дамы!

–…тогда я взгляну на остальное. Эта игрушка больше для тёмной подходит. А я и так хороша. Правда?

И она повела грудью. Я как раз чуть расслабил руку, и её сосок проехал вдоль всей моей ладони. У неё веки заволокли глаза.

Она не глядя вложила маску в шкатулку, шкатулку – на софу, нащупала другой ящик, открыла, вынула шкатулку, коробку откинула всторону. Чуть покачнулась. Я рефлекторно подхватил её и второй рукой. Но она тут восстановила равновесие.

– … И что тут у нас? – опять распахнула глаза она.

У неё раскрылась “звериная кровь”, а у меня обе руки разместились у неё на груди и начали детальное исследование предметов – как поверхностное, так и более углублённое. Интеллект при этом решал свою стратегическую задачу. Но пока безуспешно. Тому мешали как вопросы дамы, так и её действия. Да и даже бездействия! – как-то это сбивало с мысли, когда она вдруг замирала и едва не оседала в руках! Впрочем, попробуйте сами как-нибудь решить простейшее квадратное уравнение, исцеловывая сзади шею девушки, когда она в это время, держа в руках мягкую игрушку за миллион баксов, нащупывает впадиной меж ягодиц вашу суть и движется вверх-вниз, вверх-вниз!

Но я придумал!

– А вон то, – указал я на предпоследний, самый большой ящик. – Кольчуга. Не хочешь примерить?

– Просто кольчуга?

Она отклеилась от меня, сдвинула всё с оттоманки всторону – пара шкатулок упали, и буквально рухнула на неё.

«Ставлю в известность, – вдруг пробухтел Этикет. – С начала действий прелюдии прошло двадцать четыре минуты. Строго следовать любым расписаниям на первом свидании – шанс на обвинение в занудстве. В общем, меня больше нет!»

–… Что молчишь? – не поняла девушка.

– “Кошачья кольчуга”, – опомнился я. – Раз в сутки спасает жизнь от любого смертельного удара. У нас говорят, что у кошки девять жизней. Может, поэтому?

– У нас – шесть. Хочу. Помоги.

Вот тут и Интеллект помахал ручкой: мол, я своё дело сделал, дальше, ребята, сами!

Долбанная крышка почтовой коробки заела, пришлось её вырывать с мясом! Вытащил фирменный резной деревянный ящик и не увидел, где у него запор! И хрен с ним!..

– Стой! – успела вмешаться орчанка. – Дай мне!

– На!

Она раскрыла. Нашлось два предмета – кольчуга и поддоспешник. У меня ещё одна кольчуга уже была – которую снял с Оггтея. Кольца меленькие-меленькие. Она мало того, что защиту от враждебного магического воздействия даёт, так ещё и удар кинжала держит! Почти всегда на мне. Но эта…

Оггтеева по сравнению с этой, как холстина рядом с шёлком! А поддоспешник и вовсе – чистый шёлк.

– Я уже влюбилась, – сообщила женщина.

Вернула оба предмета в ящик, но не успел я разочарованно выдохнуть: «А как же примерка?!», как она встала и опять сказала:

– Помоги мне, – поводила пальцами по ткани, натянутой на груди, и указала на полы, почти скрывавшие туфельки: – Оно снимается снизу.

А следом замедленным движением откинула назад голову и вытянула обе руки вверх.

Глава 12. Неспешно поспешая

12. Неспешно поспешая

Просыпаться в постели с влюблённой в тебя женщиной… или хотя бы с женщиной, которой ты нравишься, которая от тебя балдеет, которая тебя хочет – это эйфория! И от которой балдеешь, которую хочешь ты!

« – У-а-у-у! У-а-у-у! – где-то на заднем плане то ли повизгивала, то ли постанывала Несса.

– У-а-у-у! – хотелось поорать и мне.

Потому что теперь точно понимал,