Евреи-партизаны СССР во время Второй мировой войны - Джек Нусан Портер

В соединении было четыре отряда, большое военное хозяйство, достаточное количество вооружения, вплоть до артиллерии. Вооружались мы, как другие партизаны, за счет немцев, в боях с ними. По тылам врага мы прошли 2500 километров, оперировали в Черниговской, Орловской, Киевской, Житомирской, Полтавской и Полесской областях. Пустили под откос 76 эшелонов с живой силой, вооружением и боеприпасами противника, уничтожили 38 танков, 173 автомашины, 31 пушку. В результате наших боевых действий перестали существовать 17 вражеских гарнизонов и 31 полицейский стан. В боях с нашим соединением немцы потеряли до девяти тысяч человек – почти целую дивизию!

Наше соединение можно было назвать интернациональным с первого дня его существования. В числе 13 его организаторов были и русские, и украинцы, и белорусы, и евреи.

Илья Шкловский

Одним из смелых, храбрых и инициативных людей моего соединения был Илья Шкловский. Человек уже немолодой, но по-настоящему бесстрашный, он скоро был назначен комиссаром отряда имени Щорса.

Помню, когда мы находились в Тупичевском лесу, на Черниговщине, подходит ко мне Шкловский и говорит:

– Разреши мне, Михаил Гордеевич, совершить налет на село Глебово. По данным моей разведки, туда пригнали военнопленных, их надо освободить… Заодно возьму у немцев лошадей, коров, захвачу продовольствие, – награбленного добра в Глебове немало.

Я посмотрел на Шкловского с недоумением. В Глебове находилось немецкое помещичье хозяйство, там было много вооруженных гитлеровцев. Чтобы попасть туда, надо было пересечь шоссейную дорогу Чернигов – Гомель, эту важнейшую магистраль немцы усиленно охраняли.

– Ты что, Илья, с ума сошел? – спросил я.

Не смущаясь, Шкловский стал развивать план похода на Глебово. Он обо всем успел подумать и, прежде чем беседовать со мной, вместе со своим начальником штаба Алексеевым разработал подробный и точный план налета.

– Шоссейную дорогу я с отрядом в 60 человек, – докладывал Шкловский, – перейду ночью, тогда немец черта с два нас увидит. Что же касается обратного пути, то оттуда мы прилетим скоро, оглянуться не успеешь: ведь мы у немцев лошадей возьмем…

Операцию Шкловский продумал во всех деталях, и мне лишь оставалось согласиться.

– Хорошо, действуй! – сказал я, хотя, откровенно говоря, сильно за него беспокоился.

Вечером группа партизан под командованием Шкловского выступила в поход. Прошла ночь, наступило утро. Тревога моя усилилась. Со Шкловским я условился, что как только операция будет закончена, он пришлет мне донесение. Донесения не было. Волнуясь, я выслал разведку. Но она, дойдя до шоссейной дороги, ничего не узнала и вернулась в лес. Наконец-то к вечеру пришло донесение от Шкловского: «Все в порядке».

Вскоре вернулся и сам Илья Шкловский со своим отрядом. Его бойцы сидели на конях: они пригнали 100 лошадей. За отрядом тянулся большой обоз с продовольствием, за обозом – стадо коров.

Илья продрог, я угостил его чаркой водки. Отдохнув, Шкловский подробно рассказал мне, как протекала операция.

Для того чтобы добраться до шоссе, надо было пройти село Большой Листвень, в полутора километрах от районного центра Тупичева, в котором находился немецкий гарнизон численностью в 250 человек. В селе Большой Листвень был полицейский гарнизон в 30–40 человек. Шкловский со своим отрядом разгромил этот гарнизон, перервал телефонно-телеграфную связь с Тупичевым и заодно уничтожил в селе продовольственный склад. Затем отряд быстро переправился через шоссе и в полночь ворвался в Глебово, бесшумно сняв всю вооруженную охрану.

В Глебове Шкловский захватил дом, где жили начальник полиции и директор немецкого хозяйства по фамилии Костюк. Начальник полиции был убит, со связанным Костюком легко было «договориться»: он указал, в каких домах стояли немецкие солдаты. Первым делом были освобождены советские военнопленные, которые приняли деятельное участие в операции.

Захватив обоз, продовольствие и скот, отряд покинул Глебово на рассвете.

– Как я сказал, так и получилось, – закончил свой рассказ Илья. – Прилетели мы быстро на немецких лошадях, ведь ты правда не успел оглянуться?

Я промолчал.

Вместе со Шкловским я стал осматривать трофеи. Телег было много, как на хорошем украинском базаре. На одной из телег сидели две женщины с детьми.

– А это что такое? – спросил я. – Ведь ты знаешь, что женщин с детьми мы не берем в отряд.

– Иначе нельзя было поступить, Михаил Гордеевич, – ответил Шкловский. – Их пришлось взять.

Действительно пришлось. Одна женщина была женой командира Красной армии, другая – инженер-химик Мариян Гордон. У той и другой были дети. О том, что Гордон еврейка, в Глебове не знали. Интересно, как Шкловский узнал об этом. Перед уходом отряда из села Шкловский приказал расстрелять Костюка, директора немецкого хозяйства. Вдруг к нему подбежали две женщины, одна из них заявила, что она еврейка, что Костюк знал об этом и скрывал ее. По ее словам, Костюк хорошо относился к советским военнопленным.

Шкловский проверил заявление Гордон, он опросил военнопленных и рабочих и после этого не только отменил приказание о расстреле Костюка, но дал ему поручение уничтожить в соседнем селе отделение немецкого хозяйства, освободить военнопленных и с ними прийти в партизанский отряд имени Щорса. Костюк поручение выполнил.

Однажды Шкловский узнал, что по Днепру, из Киева в Чернобыль, должен пройти немецкий пароход, и, как всегда, явился ко мне с готовым и хорошо продуманным планом нападения на этот пароход.

– Первый пароход, понимаешь? – сказал он. – Все время немцы боялись плыть по Днепру, а теперь рискнули. Так вот, я хочу им доказать, что риск в их положении совсем не благородное дело. Разреши мне это сделать, Михаил Гордеевич, будь другом. Не успеешь оглянуться, как я вернусь…

Опять – «не успеешь оглянуться»… Я шутя спросил:

– Вернешься на пароходе?..

– Зачем, – серьезно ответил Илья. – Пароход я раздолбаю!

«Раздолбать» пароход Шкловскому, однако, не пришлось: пароход оказался бронированным. По своему обыкновению, Илья взял с собой небольшой отряд: 60 партизан. Ночью отряд подошел к Днепру и скрытно окопался. Утром показался пароход. Когда он поравнялся с отрядом, Шкловский скомандовал: «Огонь!» Партизаны стали стрелять из противотанкового ружья, пулеметов и автоматов. Не ожидавшие нападения немцы мирно завтракали на палубе. Можно себе представить, какая поднялась среди них паника, когда заработали пулеметы и автоматы Шкловского. Много десятков немцев было убито, пароход быстро повернул обратно и через некоторое время пришвартовался к противоположному берегу. К сожалению, поврежденному пароходу все же удалось улизнуть. Но на правом берегу Днепра оказалась немецкая охрана, сторожившая склад. Охрана была уничтожена партизанами, склад сожжен.

Смелость и дерзость были присущи всем боевым действиям Шкловского как руководителя отряда. Особенно сказывались они в тяжелые для отряда моменты. Приведу в пример следующий факт. В боях с немцами на реке Тетерев в Киевской