Право на жизнь - Кицунэ Миято

— Это… Балемила… Мать Радомиллы, — узнала Озара. — Волосы… Я говорила…

— Это мама Радомиллы? — зашепталась Юля. — Ужас какой. Она мертва?

Паутина Бейлор теперь стала видима, она наполняла мёртвое тело через рот, словно игрушку, которую начиняли ватой. Мелькнула мысль, что, возможно, похожим образом Бейлор делает вылв, и поэтому они не могут говорить…

Наконец Балемила перестала подрагивать и замерла, а Бейлор отпустила руку. Выглядела Балемила не так презентабельно, как вылвы, а скорее была похожа на зомби из третьесортных ужастиков Яви. Белые глаза, кровоподтёки на шее, запачканная землёй одежда. Кажется, кто-то просто придушил её или свернул голову, как курице.

Даже лицо Ящера, который стоял почти напротив них, дрогнуло при взгляде на Балемилу, но он совладал с собой, сжал руки в кулаки и вернул на лицо маску надменного безразличия.

«Всё пропало-всё пропало…» — как заведённая скрипучим голосом проскрежетала Балемила. Но рот у неё не шевелился.

— Мыслеречь, как у вылв, — шепнула Озара. — Из-за этого все её слышат…

— Расскажи, чего ты хотела при жизни и как всё случилось? — озвучил вопрос для зрителей Буреслав Ведагорович.

«Мой Истинный господин желал вернуться в Беловодье, чтобы править. Для этого ему нужен был потомок с его кровью и силой Хранителя — сосуд для воплощения. По возвращении наш возлюбленный Бог снял бы проклятье Кривды с Рода Кикимор, а теперь всё пропало-всё пропало…» — вновь заело Балемилу.

Бейлор даже сама начала задавать вопросы, и голос у неё оказался… жутковатый. В итоге выяснилось, что только благодаря Оляне заговор Кикимор не удался, и Морока остановила тоже их сестра. Иначе Морок, пока они все отвлеклись на битву, украл бы силы Ящера, воплотился в Радомилле, и они с Балемилой просто бы растворились тропой Кикимор. А уж там, добравшись до Алатыря-камня, Морок хотел вернуть всю свою силу и продолжить начатое тысячу лет назад — выпить их мир, чтобы за счёт уничтожения их трёхмирья раскачаться энергией и поработить всё оставшееся Древо Миров, забрав в свои новые владения своих жриц и жён — Кикимор.

Всё это отдавало такой жуткой нелепицей, что сначала даже не верилось.

— Он правда настолько силён?.. — тихо прошептала Юля.

— Только общей силой всех богов Прави с ним смогли справиться в прошлом, — ответила ей Озара. — И то они не уничтожили его полностью, а лишь закрыли ему вход в Навь, Правь и Беловодье. Завеса Сокрытия в том числе нужна и против него… Сейчас он, должно быть, ослаблен воплощением и перемещением в Беловодье, но… если дать ему немного времени…

— Это будет конец… — закончила Ожега, теперь понимая обеспокоенность на лицах богов, которые, кстати, всё прибывали и прибывали. А ещё… их желание уничтожить Морока… вместе с Оляной, которая его на время остановила. То, что это лишь временная мера, никто не сомневался. Даже удивлялись, что Морок всё ещё не явил себя, справившись с потомком Горыныча.

Далее Ожега ощущала себя совершенно беспомощной, так как Оляну, точней белого Зверя, похожего на морского Змея, с «почестями» погрузили на огромные носилки, которые боги быстро организовали. Озара прокомментировала, что на этих носилках столько защиты, что страшно делается. И боги же в качестве носильщиков утащили «священного Зверя» в открывшийся в скале проход, который открыла Бейлор.

— Что же станет с Оляной? — Юля смотрела на Ожегу круглыми глазами, полными слёз, и от этого сердце разрывалось.

— Я… не знаю… — горло сдавило, а глаза запекло.

— Это не может вот так закончиться! — яростно закричала на неё Юля. — Это несправедливо! Вы так старались! Вы столько тренировались… А потом… Это… Это… это так…

Гаральт схватил Юлю, крепко прижал к себе, и та зарыдала в его плечо, содрогаясь всем телом.

Внезапно рядом появился мужчина с синими волосами, который молча протянул руку, и насторожившуюся Ожегу дёрнуло за запястье. На широкой ладони Всевода — а это был он, Ящер в людском обличии, — материализовались три пары браслетов, одни, правда, оказались какими-то полупрозрачными, словно призрачными.

— Я разрываю Договор, — скрипучим голосом сказал Всевод. — Более Род Горынычей ничего мне не должен.

Ожега моргнула и перевела взгляд на свои свободные запястья. Радости не ощущалось. Хотелось выть и кричать, всадить меч в самое сердце Ящера, лишь бы… Лишь бы заглушить ту боль, которая внезапно нахлынула на неё от осознания, что… что Оляну уже приговорили, и она может не дожить до утра. Рядом подвывала Юля, и только страх потерять лицо заставил Ожегу собраться и даже кивнуть Всеводу, который, не разводя политесов, убрался подобру-поздорову.

Внезапно кто-то коснулся её и взял за руку, даже не поворачивая головы, Ожега поняла, что это Яровзор.

— Что такое? — осторожно спросил он. — Я пришёл сказать, что твои тёти очнулись. А ещё прибыла, кажется, их мать, и сказала, что заберёт их в Змеиный Клубок.

— Оляна… — тихо прошептала Ожега, утыкаясь в тёплое родное плечо. — Оляна…

— Там Хэй и Бай… С кем это они? Неужели… — обратил её внимание Яровзор, и, обернувшись, Ожега увидела суженых Оляны. Желудок захолодило. Про них она и вовсе в миг своего горя позабыла. Те стояли на коленях перед Всеводом, обнимая его колени, и о чём-то… как будто умоляли.

К ним подошла Кострома и тоже что-то сказала Всеводу, и тот как будто кивнул. Оба устремились «во чрево Бейлор» следом за всеми другими богами.

— Может, ещё не всё потеряно? — робко спросила Озара, которая тоже видела эту сцену. — Государыня Кострома пыталась отвоевать Оляну… Может, у неё что-то получится и есть какой-то выход?

— Надо спросить у них, — решительно сказала Ожега и направилась к близнецам. Она не позволяла надежде овладеть собой, но та всё равно разгоралась со скоростью степного пожара.

Глава 22

Морок

Оляна и сама не поняла, как так вышло. Она услышала Зов, а потом, стоило буквально повернуть голову в ту сторону, откуда доносился отчаянный крик, переместилась по тропе. Обычно для этого вообще-то требовалось приложить некоторые усилия, но не в этот раз.

Оляна словно попала в вязкий кисель, ощутив за мгновение сразу много мыслей и чувств. Планов и желаний. Страха и отчаянья. Не своих. Оляна чувствовала и слышала невидимое и быстро поняла, что это что-то весьма опасное, скрытое от посторонних глаз. И что там тот,