Темный феникс - Екатерина Анатольевна Анифер

произошло незаметно. Просто я отметила, что смотрю наполовину внутрь себя, а наполовину в книгу, ощущаю феникса рядом с собой и тишину комнаты. Больше я не смотрела бездумно в книгу, а понимала почти все слова. Но стоило мне сконцентрироваться, как лоб обожгла печать. Феникс обиженно забился в клетке, а я, стиснув зубы, пыталась утишить боль. Похоже, частичное слияние тоже контролируется печатями. Так что с данным способом сдачи языков могут возникнуть проблемы.

Когда появился после уроков Дар, я, не поднимая головы от книги, поинтересовалась на амаорском:

— Что нового?

Если одногруппник и удивился, то вида не показал. Присев на край узкой кровати, светлый по-амаорски поведал о занятиях и заданиях, потом поинтересовался моим состоянием.

— Обезболивающее магистра Дэривана хорошо действует. Единственное, что надоело сидеть без дела. А ты, как понимаю, не удосужился спросить разрешения, прежде чем наведаться ко мне?

Дар смутился и пробормотал нечто нечленораздельное, а я похвасталась:

— Кажется, я сдам языки намного лучше, чем от меня ожидают.

Вскинув на светлого глаза, я улыбнулась. Одногруппник моментально оказался шагах в четырёх от кушетки, напряжённо замерев в оборонительной позиции.

— Не напрягайся ты так, — посоветовала я, широко ухмыляясь. — Не наброшусь. Просто он, оказывается, владеет языками много лучше, нежели я, а главное…

Я резко оборвала фразу и, зашипела, схватилась за вспыхнувший болью лоб. Когда же пришла в себя, то увидела буквально в локте обеспокоенного Дара и улыбнулась.

— Всё нормально, главное уложиться в две стигны и не нервничать.

— Что это было? Ты буквально вспыхнул весь. И твои глаза тогда…

— Частичное слияние с фениксом. А эти штукенции, — я осторожно потрогала медленно исчезающий на лбу знак, — своеобразный барьер, чтобы он не натворил дел.

— Это кто-то из наставников наложил?

— Насколько я знаю, нет. А то бы обязательно поинтересовался их системой работы: иногда сразу обрезает, а иногда нет. Ты не беспокойся. При частичном слиянии никаких неожиданностей быть не должно. А полного не получится из-за этих штук.

— Ты бы поосторожнее. Тем более, что не знаешь толком, как оно работает, — посоветовал одногруппник. Но я только отмахнулась от его предостережений. Уж больно заманчивы были открывающиеся перспективы.

* * *

Череда таких похожих друг на друга дней слилась в один нескончаемый. Я по максимуму урезала свой сон, зато начала присутствовать во время тренировок остальной группы, внимательно наблюдала за ребятами, запоминая, просчитывая их ритм движений. Затем шли уроки, занятия с Даром и снова уроки. Одногруппник уже приспособился к моей технике ведения боя, но скорость его движений всё же была несколько ниже, поэтому шесть спаррингов из десяти были за мной. А остальным в группе Дар почти никогда не проигрывает. Пробежки мы теперь делаем совместные, растяжки тоже, но до моего уровня одногруппник всё равно не дотягивает. И почему-то мне кажется, что это его сильно задевает.

До первого экзамена осталось четыре дня. Последние занятия уже послезавтра. Но я не думала ни об этом, ни об экзаменах по языкам, истории и расоведению. Все мои помыслы были направлены на самый последний, на самый важный для меня — рукопашный бой. На нём нельзя пользоваться метательными иглами, чем я неоднократно грешила во время занятий с Даром. Но я справлюсь с одногруппниками и без них. Приёмы Дара я знаю, остальных тоже изучила неплохо, так что, скорее всего, я буду первой.

«Не слишком задирай нос. Спорим, что на потоке ты выйдешь не выше седьмого места? Даже восьмого».

А я говорю, что не ниже третьего, — нахмурилась я, обиженная столь низкой оценкой моих способностей.

«На потоке тридцать шесть фениксов».

И я буду третьей!

«Не забывай, что учитываются все оценки, а не только этот экзамен».

Я уверена в своих силах.

«Спорим, что твоё место будет восьмым?» — не отставал голос. Я тоже всерьёз загорелась:

Спорим, что не ниже третьего?

«На желание».

На желание!

— Послушай, Дарк.

Я отвлеклась от пререканий с внутренним голосом и глянула на подошедшего к моему столу Дара. Остальные ребята спешно покидали кабинет. Как-никак закончился последний урок. Наставник уже ушёл. Пора и мне собираться, а не витать в облаках.

— Дарк, ответь мне на один вопрос. Только честно.

— Постараюсь. А что у тебя за вопросы такие? «Честно!»

— Ну-у, просто так, — смутился одногруппник. — Дарк, а у тебя никаких татуировок на теле нет?

— А должны быть? — удивилась я столь нестандартному вопросу.

— Так нет? — напирал одногруппник.

— Если не считать за татуировки печати, то нет. Почему это тебя вообще интересует?

— Да так, просто показалось.

Мне послышалось, или в его голосе и вправду прозвучало облегчение? Но спросить я не успела. Дар сразу же перевёл разговор на экзамены и методы подготовки к ним, а потом я позабыла об этом инциденте. И только вечером голос завёл о нём речь.

«Знаешь, он тогда специально так сделал».

Кто что сделал? — не поняла я.

«Дар, говорю, специально тебе ногу повредил на тренировке. Мне уже тогда его наигранное поведение не понравилось. Уж больно настырно он предлагал свою помощь».

У тебя уже паранойя развивается, — небрежно отмахнулась я от его догадок.

«У меня нет паранойи, а татуировка, клеймо розы, у тебя точно есть», — зло огрызнулся голос, всерьёз задетый моим замечанием.

Я замерла. У меня же нет никаких знаков на коже. Тем более, напоминающих розы.

«Она скрыта качественной иллюзией, поэтому даже ты о ней не догадывалась. Тебе её поставили после эксперимента с фениксом».

Но откуда ты это знаешь?

«От верблюда. Я завёл этот разговор не для того, чтобы ты задавала глупые вопросы, а чтобы знала, как реагировать в случае чего. Есть разные типы роз. Красные ставят продающимся за деньги, зелёные — рабам, чёрные убийцам с таким хвостом, что ничего, кроме смертной казни им не грозит».

А у меня какая? — робко поинтересовалась я, растерявшаяся от подобной новости. Честно сказать, ни одна из перечисленных перспектив меня не устраивала.

«Тёмно-синяя. И не перебивай меня, — раздражённо рявкнул голос. — Есть специальные приборы, при приближении к которым ты будешь чувствовать боль. Тебе ни в коем случае нельзя её показывать. Понятно? Пусть она тебя на куски разрывает, но другие не должны догадываться ни о чём. Всё ясно?»

Но почему?

«Вылетишь из Академии стопроцентно. А про дальнейшую твою судьбу я лучше умолчу».

А эту татуировку точно никто не может увидеть? — всерьёз обеспокоилась я. Как-никак покидать Академию только из-за того. Что какие-то недоумки поставили мне непонятный знак, желания не было абсолютно.

«Пока она скрыта иллюзией — нет. И закроем эту тему».

Но как