Половинка - Наталья Брониславовна Медведская

Ян ухмыльнулся.

– А я симпатичный?

– Не прикидывайся. Сам знаешь. Женщины при виде тебя стойку делают.

– Не обращал внимания. Я всегда видел только одну женщину. Тебя.

Лицо Елены порозовело от смущения. Надо же она думала: разучилась краснеть.

– Проходи уже, Ромео доморощенный. Простудишься, лечить не стану.

Ян направился к джипу. Открыв заднюю дверь, достал из салона пакет.

– Куртку прихвати, – скомандовала Елена.

Повесив куртку на руку, Ян захлопнул дверцу автомобиля.

Подойдя к калитке, по-джентльменски открыл её перед Еленой.

– Снег в Анапе редкость, это я его из Сибири привёз, – хвастливо заявил Ян.

Открывая дверь ключом, Елена улыбнулась.

– Ты когда приехал?

– Только что. Тысячу километров сегодня отмахал.

– Тогда снег не твоя заслуга. Он третий день идёт.

– Я его впереди себя послал.

– Хвастун.

– Есть немного. Привёз близнецам контролеры и модули для системы связи роботов. Мне друг из Китая привёз, говорит, выбрал самые лучшие.

Саша и Акси с детства увлекались созданием роботов, сначала занимались этим в техническом кружке, потом поступили в институт механики и робототехники при головном университете. Так что в семье скоро появятся сразу два инженера программиста. Нужные радиомодули Ян уже не раз привозил им из Владивостока, там они стоили дешевле, и найти их было проще. Ян вообще постоянно находился на связи с близнецами, будучи инженером, полностью разделял их интересы. Правда его работа на нефтеперерабатывающем заводе далека от производства роботов. Когда-то Елена хотела, чтобы он стал крёстным отцом её детям, но этого не пожелал Дмитрий, да и сам Ян отказался от предложения наотрез.

– Спасибо, Лена, что ты мне доверяешь, но я не могу быть крёстным папой. Просто не могу. Но поверь: ваши дети мне дороги и я всегда готов им помогать.

Ян стал старшим другом для Саши и Акси, таким, что даже Дмитрий ревновал его к детям.

Елена прошла на кухню, поставила чайник на огонь.

– Ты голоден?

– Нет. Перекусил в кафешке. – Поставив пакет у стены, отправился мыть руки. Вернувшись, уселся за стол. – От чая не откажусь. У меня словно песок в глаза насыпали, так хочу спать. Но прежде чем завалиться в кровать, решил тебя повидать.

Подрезав стебли роз и удалив сломанные бутоны, Елена поставила цветы в вазу. Достав из холодильника сыр, колбасу, помидоры, соорудила пару бутербродов.

– Рассказывай.

Ян улыбнулся. Сверкнул синим взором смеющихся глаз.

И почему она прежде считала его глаза ледяными и холодными, вон как они сияют от радости. А собственно чему он так радуется?

Словно отвечая на её безмолвный вопрос, Ян внезапно севшим от волнения голосом, произнёс:

– Я, как пацан, счастлив от возможности видеть тебя, а уж говорить с тобой, смотреть, не прячась, не скрываясь – вообще чистейший восторг и блаженство.

Краска смущения снова прилила к лицу Елены. Она всегда знала о чувствах Яна к ней, но раньше он держал себя в руках и не заявлял о них открыто. Видимо, факт развода развязал ему руки и язык. А она собиралась как и прежде вести себя с ним как с другом.

Ян чутко уловил перемену в её настроении. Подняв руки, проворчал:

– Не сердись. Обещаю, впредь не слишком тебя конфузить.

– Как ты вообще оказался в Анапе зимой? У тебя же отпуск летом. Неужели только из-за радиомодулей приехал. – Елена махнула рукой. – Да ну нет. Мог же выслать посылкой.

Чайник на плите громко засвистел. Елена налила кипяток в кружки, опустила в них пакетики с чаем, подвинула кружку и тарелку с бутербродами ближе к Яну. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тёмные круги, подбородок покрыла лёгкая светлая щетина. Сделав глоток, Ян поморщился.

– Горячо. Конечно, мог выслать посылкой, но зачем, если я вернулся в Анапу. Насовсем. Уволился с прежней работы. Хотел приехать раньше, но не отпускали с завода, пока не нашёл и не подготовил замену. Ты не представляешь, как для меня тянулся ноябрь, думал, сдохну от нетерпения. О вашем разводе мне Юрка сообщил. Это известие для меня как гром среди ясного неба. Я догадывался, через что ты проходишь, как тебе тяжело… Но не хочу лукавить, вместе с болью за тебя ощутил и крохотную искру надежды.

Елена вскинула на него сердитые глаза.

Ян поднял руку, прося его выслушать.

– Никогда не желал плохого ни тебе, ни Димке, никому из твоей семьи. Если бы ваш брак оказался прочным, я бы смирился. Да я и смирился, уехал к чёрту на кулички, подальше... Я всегда хотел для тебя счастья. Когда тебе хорошо, то и мне на душе легко. Чёрт! Я не понимаю Димку. Как он мог тебя оставить? Не понимаю. Скажи: вы можете снова сойтись?

Елена нахмурилась.

– Исключено. Дима снял квартиру и живёт с другой женщиной. Он отказался от меня ещё в сентябре, приходил домой с пустыми глазами, перестал обращать на меня внимания. Если он и захочет вернуться, я не смогу его принять. Не доверяю ему больше. Жить, постоянно ожидая подвоха, то ещё удовольствие. Где гарантия, что через десять-пятнадцать лет его снова не переклинит. А у меня тогда уже не будет ни сил, ни времени начать всё сначала.

– Что-то мне подсказывает, он уже закидывал удочку о возвращении в семью?

Елена фыркнула.

– Угадал. Сегодня на дне рождении Марины Степановны. Только это несерьёзно, даже оскорбительно для меня. Скорее всего, он просто соскучился по моей еде и уходу, только и всего.

Ян доел бутерброды, допил чай.

– Я звонил Саше, он и Акси заняты досрочной сдачей экзаменов. Но это им необходимо. – Он показал на пакет. – Отосплюсь и отвезу им в Краснодар. Хочешь поехать со мной? Детей повидаешь. Поглядишь, чем они там занимаются.

Елена задумалась.

– Завтра же выходной. Я свободна. Поеду.

– Молодчина. – Ян зевнул. – Почти десять дней за рулём, устал как собака. – Он ухмыльнулся: – Спал урывками, мне постоянно снилось, что я опаздываю, а ты снова выходишь замуж.

– Может, тогда отдохнёшь, как следует? К Саше и Акси можно на день позже поехать.

– Ночи вполне хватит. Завтра после обеда отправимся. Дети как раз освободятся. – Ян встал и пошатнулся.

– Ты чего? – спохватилась Елена. – Голова кружится?

– Немного, а так всё в порядке. Просто задница болит, отсидел. – Ян похлопал себя по пятой точке. – Наверно, плоская стала.