Лея Леса - Галина Дмитриевна Гончарова

Больше?

Еще больше и еще?

А зачем?

Все мы выросли из семечка, и все уйдем в перегной. Ты заберешь туда сорок нарядов? Или золотые кольца? Или космический корабль? Даэрте и жить-то на корабле никогда не смогут, погибнут среди мертвого металла. У них на планете отродясь никакая руда не разрабатывалась. Так, если уж очень было нужно… но — зачем?

Лес даст тебе и дом, и стол, и скрепы, и оружие и все, что угодно. Только попроси!

Зачем рвать из глотки? Элран мог понять ша-эмо, но принять эту уродливую философию? Даже одобрительно подумать о таком?

Жить, чтобы жрать, и жрать, и жрать все больше, и больше…

Фу.

— Так, девочки, потом посплетничаете, — шикнул он на трех подруг, которые решили не ко времени обсудить спутницу королевы… нашли время!

Тьфу!

Воля б Элрана, он бы только парней взял с собой, но отец настоял. Сказал, что если ша-эмо что-то придумают, и эвакуация сорвется, у даэрте должна быть возможность выжить. Как биологический вид. Поэтому в первой партии было поровну парней и девушек. Все молодые, сильные, готовые к воспроизводству… обратная сторона — ведь обязательно начнут себе женихов — невест приглядывать!

Ничего, Элран справится.

— Карн, тебе особое приглашение нужно?

Невысокий сумрачный даэрте коротко кивнул, и тоже растворился под сенью Леса.

Нового Леса. Или — старого?

В любом мире Лес — это ЛЕС. Неважно какого он цвета, под какой звездой произрастает, кто в нем живет. Там, где есть Дараэ, смогут жить и даэрте. Элран это точно знал…

На поляну к королеве он пришел далеко не сразу. Девушки беззаботно валялись, облокачиваясь о бок здоровущего медведя-хранителя, и выглядели поразительно беззаботными.

Даже королева. Хотя жить ей оставалось всего ничего.

Элран почтительно поклонился, не приближаясь. Ее величество взмахнула рукой.

— Ран, не изображай из себя селезня. Иди сюда.

Юноша повиновался.

— Почему селезня? — заинтересовалась спутница королевы. И только тогда Элран обратил на нее внимание.

И… это было, как солнце в глаза. Как яркая вспышка, от которой не укроешься, как… как истина.

Бывает по-разному. Но бывает и так.

Смотришь на человека, и понимаешь, что если… вот именно с этим человеком у тебя и может быть то самое «если». И между двумя душами словно бы тоненькая ниточка протягивается.

Нет, это еще не любовь.

Это — шанс.

И если открыться ему, если сделать шаг навстречу, если поверить — то может быть и все, и немножечко больше. Может быть и семья, и любовь, и доверие, и что угодно. Может.

Или — сейчас не время?

А девушка смотрела в ответ своими удивительными глазами — серыми, с прожилками зелени, словно пасмурное небо над Лесом…

Таня и сама не знала, но обменявшись кровью с Салеей, она начала резко хорошеть и расцветать. Просто не замечала этого.

Но стали гуще волосы и ярче их цвет, стала чище и нежнее кожа, стали ярче и зеленее глаза…

Да и сила Леса сыграла свою роль.

Таня иначе двигалась, иначе смотрела… она бы удивилась, скажи ей кто-то об этом. Но так было. Постепенно она менялась, но заметить эти изменения пока было сложно. Переход количества в качество еще не произошел.

А Элран ее видел.

Видел даже не внешность — это как раз мелочи. Человек может быть любым, хоть со шрамами, хоть с горбом, хоть лысым… разве это — важно?

Нет, неважно. Потому что Элран, чуточку владея силой Леса, видел ауру вокруг Тани. Яркую, искристую, чистую, золотисто-зеленоватую…

Отвага, искренность, доброта, надежность… сколько всего в отражении ее души! И нет черных грязных пятен, нет зла, нет зависти, нет ненависти, которые так легко поселяются в душе человека.

И какая у нее чудесная улыбка…

* * *

Таня смотрела на даэрте, который подошел к ним, чуточку исподлобья. Сначала.

Потом начала смягчаться.

Ну и что такого? Необязательно же, что все красавчики — сволочи! Совершенно не обязательно! И этот вот… тоже.

Хотя красивый. Очень красивый.

Волосы черные, с таким, зеленоватым отливом, глаза большие, зеленые, лицо словно вылепленное. Высокий лоб, тонкий прямой нос, полные губы, твердый подбородок, единственное что — странно смотрятся скулы. У него такая же форма скул, как у Леи. То есть лицо — практически идеальный треугольник.

И уши тоже в форме листа. Обруч стягивает волосы и сейчас уши видно.

Фигура — тоже отличная. Какие там лепки — кубики — рубики — бодибилдеры?

В том-то и дело, что они — искусственные. До мозга костей ненатуральные. Продукт гормонов — стероидов — тренировок — шлифовок, а кто и пластикой не брезгует. И если перестать все это совершенство поддерживать, рассыпаться оно начнет на глазах, словно домик из кубиков.

И чувствуется.

Не от природы тебе, дружок, такое дано. Слепил ты себя? Хорошо, молодец, посмотрись в зеркало, красивых фотографий на память наделай, и радуйся этому всю жизнь. А дальше-то что?

Куда ты это применишь?

Это же киношная красота, картинная, она ни для чего непригодна, даже тяжести поднимать.*

*- не выдумываю. Попросила одного бодибилдера шкаф передвинуть — с ужасом отказался. Он же РЕЛЬЕФ ИСПОРТИТЬ может! А это трагедия, куда там Шекспиру! Прим. авт.

Элран был образцом совершенно другой красоты. Безусловной.

Гибкая фигура, крепкие, проработанные мышцы, с виду сухощавый, но это как рапира. Тонкая, легкая, изящная, смертельно опасная. Хотя таковой и не выглядит.

Маленькие руки и ноги… Таня с грустью поглядела на свой тридцать девятый размер. Вздохнула.

— Лея, вам, наверное, надо наедине поговорить?

— Не надо, — отмахнулась Салея. — Наоборот. У меня нет секретов от тебя, ты же моя сестра по крови. И будешь помогать моему народу, когда я уйду. Верно?

Таня молча кивнула. Думать о смерти не хотелось. Лея… Так горько, обидно, несправедливо!

Воля бы Тани — убивала бы она этих ша-эмо! Сама! Вот… ссссссволочи!

— Сестра по крови?

— Отец не сказал? Мы приняли посестринство, — взмахнула рукой Лея.

Правильно было бы сказать — побратимство, но это для мужчин. А они-то две девушки, разве нет?

— Он не сказал.

— Тогда скажу я. Таня помогла мне. Я обязана ей жизнью, обязана кровью и буду еще сильнее обязана, если наша идея о переселении даэрте на Землю удастся. Тогда мы все будем обязаны ей. Вечностью.

Элран прижал руку к груди и поклонился.

— Пусть побелеет кровь неблагодарных.

Салея кивнула. О возвышенном поговорили, теперь о деле.

— Ран, я не так сильна в науках, мне многое не успели дать. А ты тесно