Подменная дочь клана Огневых - Айлин

сбои при беременности - ничего удивительного, что в тот период она несколько замкнулась. Но ничего плохого вроде не было. Единственное, на что мы начали обращать внимание - на то, что Иван почти не говорил и был очень неконтактным ребенком. Он не шарахался от взрослых, нет, но и никогда не подходил. Никогда не плакал, ничего не просил. А потом вторая беременность Елены, гибель Александра. Мы не сразу привели к нему психолога, который поставил ему расстройство аутистического спектра. Мира, мы богатый клан, довольно влиятельный, но наследник с РАС — это спорно. Очень спорно. Разумеется, никто не собирался сходу лишать пятилетнего ребенка статуса наследника. То, что один психолог высказал подобное подозрение, не значило ничего, точнее, означало, что будут еще консультации, обязательно с разными специалистами. До сих пор непонятно, что придумала себе Елена, или не придумала, а ей что-то показалось. Сейчас не докопаешься. Просто она забыла его на чердаке. — Я с некоторым недоумением посмотрела на тетю. При наличии мамок-нянек слово “забыла” вызывало некоторые сомнения, ну а в связке со словом “чердак” я была просто уверена в наглой и беспринципной лжи.

—Не смотри на меня так,— возмутилась Анастасия Федоровна. — Вся обслуга в один голос уверяла, что это несчастный случай. Просто так сложились обстоятельства. Она забыла на чердаке больного пятилетнего ребенка. На ночь. В итоге чердак вспыхнул.

— Больного. Пятилетнего ребенка. На ночь. Забыла. Ну да, я, разумеется, верю, — покачала я головой. Нет, я действительно все понимала. Официальная версия есть официальная версия,

— Твой сарказм вполне понятен. — вздохнула тетя.— Но я с твоего разрешения продолжу. Итак, чердак загорелся, и когда Ивана вытащили оттуда, стало понятно, что он пробудился.

— Попробую догадаться. Школа воплощения “Повелитель огня”?— самое распространенное пробуждение в клане, который даже называется “Огневы”.

— И в кого ты такая умная, — покачала головой тетя, смотря на меня с такой улыбкой, что я на секунду ощутила себя видосом с кошечкой. — Все так. Просто обычно такие маленькие дети не пробуждаются. Они не умеют контролировать свои способности. Их организм слаб и тяжело переносит такие нагрузки. Плюс сильно подкачал парадокс.

— Это какой? — заинтересовалась я.— Чисто так, в качестве предположения. У Ивана из-за парадокса слишком высокая температура тела? Я, когда с ним танцевала, отметила, что он слишком горячий.

— В точку, — Анастасия Федоровна потерла переносицу и устало откинулась на спинку кресла, — официальное название “Вечный жар.” Нормальная для Ивана температура тела 39 градусов, и может подниматься выше. Не делай такие глаза, и нет, нормальные люди с такой температурой не живут, но напоминаю, Иван пробужденный. Мира! — возмутилась тетя, глядя на меня,— не закатывай глаза и не хами мимикой. Умение достойное, не спорю, но не со мной.

Я покладисто пожала плечами, сделав себе пометочку, что адекватность взрослых в клане надо держать под вопросом.

— А дальше?

—Дальше были психологи, наблюдатели и много кого. По итогам выяснилось, что Елена просто не замечала Ивана в повседневной жизни, и слуги следовали ее примеру. Игорь Савельевич решил, что Ивана надо изъять, вместе с новорожденной Миленой.

— Но Милену не изъяли? — не могла не заметить я, играя с кисточкой бархатной подушечки-думочки.

— Наблюдающий Елену психиатр отметил, что это плохо скажется на ее психическом здоровье. По отношению к дочери она действительно проявляла себя как образцовая мать. Даже вставала к ней по ночам, практически все сама, даже нянек оставляла только на крайний случай. С Миленой она казалась намного счастливее. Однако от Ивана требовала беспрекословного подчинения, быть идеалом во всем. Как ты понимаешь, для безопасности и комфорта Ивана его забрали, разумеется, под предлогом воспитания будущего наследника. РАС в итоге не подтвердили, но разговаривать Иван не слишком любит, что некоторые ставят ему в вину. Не слишком коммуникативный наследник клана — это не то чтобы плохо, это скорее сложно.

Я снова закатила глаза под недовольное цоканье Анастасии Федоровны. Кажется, я плохо на нее влияю, раньше она так не делала. Чем больше я пыталась вникнуть в рассказ тети, тем сильнее понимала, что мне не хватает нюансов и деталей, которые мне, естественно, не расскажут. Слишком мала, слишком недолго в клане, и вообще “оставь это дело взрослым”. Но честно говоря, у меня возникало странное ощущение, что Елена ненавидела Огневых. Точнее, не то чтобы ненавидела. Это было сложное чувство, описать которое я не знала как. Да и данных для того, чтобы делать какие-то выводы, у меня было откровенно мало. Для себя я решила, что надо держаться как можно дальше что от Елены, что от Софии Викторовны.

— Мы завтра возвращаемся домой? — спросила я. Сборище клана оказалось делом чуть ли не более утомительным, чем прием.

— Да. Но дома нам надо будет разобраться с еще одним делом?

— Горничной, которая рассказала Елене про платье, — высказала я свое предположение наугад. Основываясь на тех впечатлениях, что получила, прожив в доме Анастасии Федоровны некоторое время.

— Почему ты решила, что это именно Юля? — тетя выжидающе посмотрела на меня.

— Она меня не любит. — развела я руками.

— Для предъявления обвинения это несколько мало. Я опять ощущала себя на экзамене. Неприятное чувство.

— Ну да, “не любит” к делу не пришьешь. Доказательств у меня нет. Но если бы были возможности, я бы в первую очередь проверила движение денег на счете, потом проверила телефонные звонки и камеры наблюдения, посмотреть, с кем она встречалась. Дальше: платье привозили мерить. Повар даже не выходил, главная горничная провожала гостей, а потом ушла до распаковки платья. А вот Юля заходила, она принесла напитки и что-то там еще. Я не совсем уверена, но она вроде еще два раза заходила. Тоже с какими-то мелочами. Ну и она меня не любит.

— Мира, ты же понимаешь, что у девочки