Ефим Славский. Атомный главком - Андрей Евгеньевич Самохин

Полусферы для первого атомного заряда.

[Центральный архив корпорации «Росатом»]

Макет первой отечественной атомной бомбы РДС-1 в Музее ядерного оружия РФЯЦ-ВНИИЭФ.

[Из открытых источников]

За несколько дней «атомное сердце» бомбы было встроено в дожидавшееся его шарообразное черное граненое «тело», обвешанное датчиками, которое сделали в КБ-11. Оно смахивало на некий космический аппарат. Конструкция «первенца», по разведданным, почти полностью повторяла таковую у американского предшественника «Толстяка» (Fat Man). Только баллистический корпус и электроника были оригинальными.

В КБ-11 уже знали, как можно сделать гораздо более эффективную, чем у американцев, бомбу, но в начале решили не рисковать – изыски оставили на потом. «Заточенная» под размеры бомболюка, РДС-1 имела диаметр 1,5 метра, длину – 3,7 метра. Вес ее составлял – 4,7 тонны, а мощность – как точно выяснилось после испытания – 22 килотонны – примерно столько же, сколько у американских аналогов, сброшенных на несчастные японские города.

На крымском полигоне уже к началу 1949 года завершились летные испытания с «изделием 501» – прототипом бомбы, доказав возможность бомбометания с самолета-носителя Ту-4. Но необходимость сложных систем авиационной автоматики и множество других деталей, связанных с «самолетным вариантом», значительно увеличивали риски отказов. Поэтому взрывать РДС-1 решили стационарно – на стальной вышке высотой 37,5 метра. Интересная деталь: перед началом оборудования полигона из Семипалатинска вывезли консульство Китая.

Приближался триумфальный или же роковой день – 29 августа.

Ефим Павлович Славский вспоминал: «Мы первую бомбу на полигон провожали. Вроде надо было радоваться, а в нас всё дрожит: а ну, как она не взорвётся? Ведь было яснее ясного, что в этом случае с нами со всеми будет. Хоть Берия и называл меня «наш орёл», через «о», но иллюзий насчёт этого наркома не было… Все мы «ходили под страхом».

Сам я на полигоне тогда не был. Не пришлось, так как оставался на комбинате. В ожидании испытания все мы страшно были взволнованы. В особенности переживал Игорь Васильевич. Это было заметно: он выглядел бледным, осунувшимся, очень нервничал, хоть и старался не показать виду. Помню, уезжая на испытания, пришел попрощаться с нами, принес коньяк. «Выпейте, – говорит, – за общее наше дело, за удачу». А сам – как натянутая струна!» [68. С. 270].

Последний министр среднего машиностроения СССР, заместитель директора Российского федерального ядерного центра ВНИИЭФ по развитию, советник генерального директора госкорпорации «Росатом» Лев Рябев сказал в интервью автору этих строк, что лично видел оригинал проекта постановления Совета Министров СССР об испытании РДС-1, на котором не было… подписи Сталина. Хотя соответствующая графа в документе присутствовала. То есть испытания, которыми руководил И.В. Курчатов, на которых присутствовала верхушка ПГУ и Л.П. Берия были как бы «неофициальными».

«Немного подумав, я понял, в чем дело, – говорит Лев Дмитриевич. – Угрозы Берии о репрессиях по отношению к руководителям и ведущим специалистам атомного проекта в случае отказа РДС -1 на полигоне под Семипалатинском, были, конечно, весомы. И Лаврентий Павлович, скорее всего в них сам верил, опасаясь и за себя в том числе. Но Иосиф Виссарионович был умным человеком и понимал: в таком новом деле всякое может быть и бомба с первого раза может по каким-то причинам не взорваться. Посадив или расстреляв ее создателей – где он возьмет других, чтобы исправить ошибку? Если бы он поставил свою подпись, репрессивная машина могла закрутиться автоматически. А так – все можно было бы списать на фальстарт…»

Кстати, в этом документе также отсутствовал пункт о персональной ответственности за неудачу испытаний. Руководителем испытаний назначался И.В. Курчатов, а Ю.Б. Харитону вменялась «ответственность за качество всех работ по подготовке, сборке и подрыву атомной бомбы».

В своей книге «Атомный аврал» Михаил Грабовский по поводу этого факта делает скоропалительный и несправедливый вывод:

«Посылать на смерть миллионы неизвестных людей – это не страшно. А отвечать самим – страшно. На поверку оба «великих» вождя оказались перестраховщиками и трусами» [52. С. 51].

Да не были они трусами! Просто главных творцов Атомного проекта губить не хотелось…

Вот текст этого исторического документа:

«Проект постановления СМ СССР

«О проведении испытания атомной бомбы»

г. Москва, Кремль

18 августа 1949 г.

Сов. Секретно

(Особой важности)

Совет Министров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ:

Принять к сведению сообщение начальника Первого главного управления при Совете Министров СССР т. Ванникова, научного руководителя работ акад. Курчатова и главного конструктора Конструкторского бюро № 11, чл. – кор. АН СССР Харитона о том, что первый экземпляр атомной бомбы с зарядом из плутония изготовлен в соответствии с научно-техническими требованиями научного руководителя работ и главного конструктора КБ-11.

Принять предложение акад. Курчатова и чл. – кор. АН СССР Харитона о проведении испытания первого экземпляра атомной бомбы со следующей характеристикой:

а) Заряд из плутония: вес заряда (…) диаметр наружный (…) диаметр внутренний (…)

б) расчетный коэффициент полезного действия заряда = (…), что эквивалентно взрыву ~10 000 т тротила;

в) расчетная вероятность взрыва с пониженным коэффициентом полезного действия = (…)

2. Испытание бомбы произвести (…) 1949 г. на полигоне № 2 (в 170 км западнее г. Семипалатинска), построенном и оборудованном в соответствии с Постановлением Совета Министров СССР от 19 июня 1947 г. № 2142—564 сс/оп.

Для обеспечения возможности проведения необходимых исследований и измерений испытание атомной бомбы произвести в стационарном положении – путем взрыва её на металлической башне, на высоте 33 м над землей (без баллистического корпуса и приборов, требующихся при применении атомной бомбы с самолета).

Установить, что задачей испытания является получение атомного взрыва путем возбуждения в заряде из плутония быстрой цепной ядерной реакции. Атомный взрыв должен быть зафиксирован с помощью наблюдений и специальных приборов и аппаратов.

При взрыве атомной бомбы должны быть произведены исследования и измерения, необходимые для:

а) расчета коэффициента полезного действия атомного заряда;

б) оценки мощности ударной волны взрыва атомной бомбы и её разрушающего действия на военные, промышленные, гражданские сооружения и военную технику;

в) оценки характера, интенсивности и поражающего действия радиоактивных излучений (образующихся при атомном взрыве) на животных, военные, промышленные и гражданские сооружения, военную технику, снаряжение, материалы и продовольствие.

4. Назначить научным руководителем испытания акад. Курчатова, заместителем научного руководителя испытания (по конструкторским и научным вопросам испытания) чл. – кор. АН СССР Харитона, заместителем научного руководителя испытания (по организационным и административно-техническим вопросам испытания) начальника КБ-11 т. Зернова, заместителем научного руководителя испытания (по вопросам охраны и режима в период подготовки и проведения испытания) генерал-лейтенанта Мешика…

6. Возложить ответственность за качество всех работ по подготовке, сборке и подрыву атомной бомбы на главного конструктора КБ-11 чл. – кор. АН СССР Харитона.

7. Возложить обобщение научно-технических данных о результатах испытания атомной