Ефим Славский. Атомный главком - Андрей Евгеньевич Самохин

Поручить Специальному комитету:

а) рассмотреть и утвердить порядок и план проведения испытания,

б) определить день испытания,

в) после проведения испытания доложить Правительству о результатах испытания.

Председатель Совета Министров Союза ССР И. Сталин» (без подписи)» [2].

Для испытаний новой бомбы в 170 километрах от Семипалатинска построили «объект 905» – почти правильный круг радиусом 10 километров в степи, разделенный на 14 секторов разного назначения: автомобили, танки, «аэродромы» с настоящими самолетами, военные укрепления, одно- и многоэтажные дома, линии электропередачи, автомобильная и железная дорога с мостами; сараи с животными, именуемыми «биоточками», бункеры с регистрирующей аппаратурой. Над полигоном зависли аэростаты с датчиками излучения.

День на исходе августа 1949 года многократно описан в подробностях, и мы не будем здесь повторяться, поскольку нашего героя здесь не было – звать его на полигон не сочли нужным – там хватало ученых и генералов!

Ефим Павлович, разумеется, ориентировочно знал про день испытаний, и накануне, как и все участники Атомного проекта, сильно волновался. Сидя вечером на берегу Иртяша возле своего коттеджа, он сперва думал об «изделии», вспоминал все этапы, которыми они шли к нему, припоминал реакцию «Бороды», Харитона, Бочвара, оценивая задним числом, насколько они были уверены в успехе, не мелькала ли в глазах тень сомнения? Да, нет, вроде все было как надо, иначе не увезли бы заряд. Да и в КБ 11 (он это знал от Курчатова) «все сошлось» с запалом и равномерным обжатием. Да, но все-таки… Разве возможно все учесть до конца в такой области, как атомная!

Он уже знал про «планов громадьё» Игоря Васильевича насчет развития атомной энергетики. Но они останутся на бумаге, если РДС-1 не взорвется… Неизвестно еще, что будет со всеми нами: как отреагирует в случае неудачи Сталин, а следом – Берия. Он, Славский, конечно, не «крайний» в этой истории, но как знать, если пойдет большая «рубка», как в тридцать седьмом…

Мысли его перекинулись на семью: перевезти их сюда до сих пор было невозможно. Если испытание пройдет удачно, комбинат войдет в стабильный, предсказуемый ритм работы. Но старшая дочка учится в московской школе, значит, в лучшем случае он может вызвать их сюда на следующее лето… Жена все терпит. У него нет таких «тонкостей» в отношении жены, как у «Бороды», но они любят друг друга крепко и верно – и спокойны в этом смысле друг за друга. Вот только дочки растут практически без отца… Знают только, что папа у них «секретный» и болтать об этом никому не следует… Мать в Макеевке, племянники не знают и об этом…

29 августа 1949 года в 6.30 утра инженер-майор Сергей Львович Давыдов – потомственный дворянин – один из разработчиков «программного автомата» – сложного и внешне изящного комплекса управления взрывом – со множеством циферблатов и разноцветных лампочек, вмонтированных в полированный постамент орехового дерева, расположился в мягком кресле, обтянутом красным бархатом. «Имперский стиль» вполне подходил к торжественности момента. Рядом с Давыдовым сидел заместитель Юлия Харитона по КБ-11 Кирилл Щёлкин, который постоянно пил валерьяновые капли.

В 6.50 по команде Курчатова Давыдов откинул защитную заслонку и нажал «главную кнопку», запустив обратный отсчет до взрыва. Более двухсот электромагнитных реле по цепочке переключали около четырех тысяч контактов.

Ровно в 7.00 казахскую степь озарил ярчайший, ни с чем не сравнимый свет. Окрестность содрогнулась от пронесшегося урагана, который на полигоне превратил в руины дома, смял и исковеркал военное «железо», превратил «биоточки» в радиоактивный шлак. Впрочем, удивительно, но отдельные подопытные животные, как выяснилось позже, умудрились выжить! В столбах пыли, поднявшихся до небес, разогнав низкие облака над полигоном клубился, меняя цвет, зловещий ядерный гриб.

Сергей Львович Давыдов.

[Из открытых источников]

Вот как вспоминал этот исторический момент научный сотрудник отдела К.И. Щёлкина в КБ-11, впоследствии трижды лауреат Сталинской премии и кавалер нескольких орденов, почетный гражданин г. Снежинска Виктор Жучихин:

«Все отошли от стен и, встав в середине комнаты, замерли в ожидании. Громко звучал голос А.Я. Мальского: «Осталось 10 секунд… 5 секунд… 4… 3… 2… 1… 0!» Мгновение было тихо, а потом под ногами земля вздрогнула – и всё стихло… Мы молчали, пауза тянулась бесконечно долго… Сколько? Не знаю, никто не смотрел на часы, но отчётливо помню, как они медленно отбивали секунды… И вдруг – оглушительный удар, громовой грохот. И вновь тишина. Все стояли онемевшие… Кто-то первым бросился к двери, и все тут же ринулись за ним. Мы увидели страшную картину… На том месте, где была башня, поднимался в облака огромный пылегазовый столб. Ослепительные лучи солнца падали на землю через огромных размеров отверстие – взрыв отбросил плотный слой облаков далеко в стороны. Чудовищная сила продолжала разгонять дождевые тучи, а газовый столб над местом взрыва ушёл в небо» [54. С. 365–366].

Кирилл Иванович Щёлкин.

[Портал «История Росатома»]

Ядерный гриб наземного взрыва РДС-1 29 августа 1949 г.

[Из открытых источников]

Для собравшихся в тот день в бункере за десять километров от эпицентра это чудовищное «растение» было подобно победному салюту и лучше охапки благоухающих цветов. Свершилось – все было не зря!

В совсекретном «Докладе Л.П. Берии и И.В. Курчатова И.В. Сталину о предварительных данных, полученных при испытании атомной бомбы» от 30 августа 1949 года в части «Выводы» говорилось:

«Полученные в течение 36 часов, истекших после взрыва, научно-технические данные результатов испытания показывают, что испытанная 29 августа 1949 г. конструкция атомной бомбы обладает следующей характеристикой:

а) мощность взрыва атомной бомбы эквивалентна одновременному взрыву не менее 10 000 т. тротила;

б) ударная волна полностью разрушает промышленные сооружения и жилые кирпичные здания в радиусе 1500 м…

в) бомба обладает свойствами интенсивного радиоактивного поражающего воздействия на живые организмы, образуя зону смертельной опасности для человека в радиусе 1200 м от центра взрыва…

г) бомба обладает свойствами интенсивного теплового (зажигающего) воздействия на промышленные, военные и гражданские сооружения, полностью поражая огнем поддающиеся возгоранию объекты в радиусе 2 км (т. е. на площади 12 км2, или 1200 га)» [4].

За объятиями, радостными криками, откупориванием шампанского и звонками в Кремль «Борода» не забыл оповестить и друга Ефима. Понимал: ждет и волнуется. При этом круг людей, которым можно было сообщить о долгожданном триумфе, был строго ограничен: успешный взрыв на всякий случай строго «секретился». Подписи о неразглашении сведений об испытании собрали у 2883 человек, в том числе 713 бывших в тот день на полигоне. Нужно было изучить и проанализировать все данные.

С американцами же ситуация была еще сложнее: с одной стороны, они должны были понять, что СССР овладел атомной энергией и получил атомное оружие.