Афоризмы Старого Китая - Козьма Прутков

мысли: то, что сказано прежде всего, должно быть понято в последнюю очередь (ведь и сама традиция опознается как нечто «уже бывшее» лишь потому, что подразумевает открытие бесконечного поля опыта). Подобное, так сказать, инверсивное изложение воспроизводит круговорот Пути, в котором свершение есть «возвращение», или «перевертывание» (фань, дянь-дао). В перспективе этого вечного (не)возвращения самое близкое предстает самым далеким и наоборот. Реальность раскрывается здесь как абсолютное Присутствие, лишенная протяженности символическая дистанция. В переводе М. Вилетт-Эмери представленная в данном высказывании оппозиция сводится к противопоставлению «времени безмолвия» (?) и «отсутствию одиночества»: «Qui s’attache à la vertu connait un temps de silence, qui s’appuie sur le pouvoir est seul à jamais».

97

Выражение «механический ум» восходит к Чжуан-цзы, который утверждал, что у тех, кто пользуется машинами, ум становится механическим. В действительности корнем зла для Чжуан-цзы являются не механизмы сами по себе, а механически мыслящие люди. Более того, в китайской традиции вообще не проводилось различия между механическим и органическим. Тот же термин «механизм» (цзи) употреблялся для обозначения импульса жизненного роста. Говоря о пороках «механического сознания», Чжуан-цзы на редкость прозорливо для древнего философа разглядел опасности подчинения человеческого духа субъективной интенциональности, что ведет к строгой фиксированности отношений человека в мире и, как следствие, к обессмысливанию бытия, к индифферентности и отвращению человека к им же созданному предметному миру. Заметим, что китайская традиционная мысль вообще не отождествляла сознание с его содержанием – интеллектуальным или чувственным.

98

Тема сокровенности талантов благородного мужа занимает видное место уже в наследии Конфуция. Последний сам сравнивал свой талант с прекрасной яшмой, хранящейся в шкатулке.

99

Термин ци обозначал всеобщую энергийную субстанцию мира, иногда уподобляемую эфиру или пневме. В Китае ци считалась субстратом всех вещей, но вместе с тем пустотой, объемлющей все сущее, а также истоком и внутренней формой жизни. Здесь содержится намек на изречение, приписываемое Конфуцию: «Хорошее лекарство горько на вкус, но излечивает болезнь. Искренние речи неприятны для слуха, но исцеляют поведение».

100

Имеется в виду ядовитый отвар, который в Древнем Китае якобы приготавливали из перьев мифической птицы чжэнь.

101

Радость (лэ) – традиционная, еще Конфуцием и древними даосами возвещенная спутница мудрости в китайской культуре. В конфуцианстве радость идеального человека проистекает из осознания им своей безупречной, встроенной в общественный и природный порядок и притом деятельной причастности к мировой гармонии. Итог радости даосского мудреца – переживание полноты бытийствования, предшествующее рациональному пониманию и равнозначное незаинтересованному, истинно царственному наслаждению чистой игры событийности. И в конфуцианстве, и в даосизме радость мудрого удостоверяет бесконечность человека, сокрытую в его конечности.

102

Термин дань обычно переводится на русский язык словами «безвкусный», «пресный». В китайской традиции он указывает на состояние отсутствия качеств, неизменной «срединности», которые делают возможным всякую сущность, предваряют все сущее. Еще в «Дао-Дэ цзине» Лао-цзы «пресно-безвкусная» реальность отождествляется с Великим Путем.

103

Если говорить точнее, имеется в виду космическая энергия ци. В Китае ци считалась субстратом всех вещей, но вместе с тем пустотой, объемлющей все сущее, и энергией самой жизни.

104

Выражение «сидеть в одиночестве и созерцать сердце» может обозначать медитацию. Последняя, впрочем, в минскую эпоху далеко не всегда подчинялась каким-либо техническим правилам.

105

В оригинале говорится о «великой пружине», или «великой движущей силе» (да цзи). Термин «цзи», восходящий к «Книге Перемен» и «Чжуан-цзы», часто употребляется в афоризмах Хун Цзычэна и выступает одним из обозначений Дао. В этом качестве он стоит в одном ряду с понятиями «подлинность», «небо», «метаморфоза», «внутреннее», «полнота природы» и др. Отсюда широко употребительные в даосских текстах словосочетания: «подлинная движущая сила» (чжэнь цзи), «сокровенная движущая сила» (сюань цзи), «небесная движущая сила» (тянь цзи) и т. д. Знак «цзи» имеет также значение «пружина», «механизм», и его превращение в философское понятие отобразило нежелание традиционной китайской мысли различать между организмической целостностью и механистической слаженностью. В философии Дао «движущая сила небес» – это бытийственная полнота сущего, пред-оставляющая каждой вещи место быть тем, что она есть. В западной философии ее аналогами до некоторой степени являются понятия энтелехии в метафизике Аристотеля или «внутренней формы» в символической философии Э. Кассирера.

106

Имеются в виду высокопоставленные чиновники.

107

Таково одно из главных, с древности известных, правил жизненной стратегии китайцев. См., в частности, гл. LXIX «Дао-Дэ цзина».

108

В оригинале букв.: «взращивать внутреннее совершенство» (дэ). Совет «бережливостью взращивать внутреннее совершенство» содержится в наставлениях сыновьям знаменитого полководца древности Чжугэ Ляна.

109

Творец всего сущего – идущее от Чжуан-цзы метафорическое наименование предельной реальности, то есть Пути. Следует подчеркнуть, что Великий Путь в даосизме превосходит личностный абсолют. Дао в китайской мысли воплощает предел уступчивости и поэтому «само себе не принадлежит».

110

Наставление не стремиться к «полноте свершений» содержится в даосском каноне «Дао-Дэ цзин».

111

«Регулирование дыхания», «созерцание сердца» – стереотипные названия йогической практики в даосизме и буддизме.

112

Мертвый пепел и высохшее дерево – традиционное в Китае обозначение душевного состояния подвижника, который, говоря языком даосов, «сам себя похоронил». Эти образы употреблялись также для обозначения творческого наития художника. В китайскую традицию они перешли из сочинений Чжуан-цзы.

113

Парящие в облаках коршуны и снующие в воде рыбы – аллегория жизненной свободы, восходящая к «Книге Песен».

114

В китайской традиции просветленное сознание есть само воплощение предельной реальности, или Великого Пути. Оно покойно, проникнуто светом, пустотно и все вмещает в себя, как само небо; оно прозрачно, податливо и чисто, как недвижная вода. Эта бесконечная пустота как бы преломляется в бесчисленное множество жизненных превращений и не существует вне них. Мудрый не пытается переделать мир, он предоставляет всему свободу быть и, следовательно, свободу жизненных превращений.

115

В старину китайцы верили, что некоторые насекомые рождаются из нечистот, а гнилушка способна превратиться в светлячка.

116

Совет «хранить покой» восходит к главе XVI «Дао-Дэ цзина». Отметим, что «сохранение» изначальной органической цельности, которая дается