Белый орк - Сергей Николаевич Чехин

Рядом с ценностями двигались десять всадников с луками. Приближаться к Исмаилу, несмотря на его «доброту» никто не рискнул. Впрочем, никто не расстроился из-за такого пренебрежения.

Великий Лес находился далеко на севере, поэтому здесь всегда царили снег и мороз. Рядом с корявыми и лысыми лиственными деревьями зачастую соседствовали хвойные, поэтому зимний лес не выглядел так убого.

Несколько раз перед караваном проскакивали зайцы, лисы и даже волки. Охотились эльфы редко и только по острой необходимости, а обычный рацион состоял из вареной коры, рыбы и кедровых орехов. Столичные умельцы навострились сооружать парники, где овощи и фрукты росли при любом холоде, но подавались эти чудеса лишь к придворному столу.

Так что местная живность была непуганой и с интересом наблюдала за странной процессией.

Вскоре пленники проехали мимо первых домов — значит до королевского дворца оставались считанные минуты. Дело в том, что остроухие не возводили стены, экономя священные бревна и полагаясь на пограничников. А дома пристраивались прямо к стволам и походили на узкие и очень высокие башни, где каждый этаж отводился под одну семью. Вырубать лес считалось подлинным кощунством и каралось смертью. Эльфы брали только умершие и убитые (поваленные бурями) деревья.

И дело не только в религии. Остаться на открытом пространстве для государства с очень слабой конницей было смерти подобно. А против засевших в деревьях замаскированных стрелков мало кто мог что-то предпринять.

Краем глаза Альберт успел взглянуть на королевский дворец. Широкий двухэтажный сруб в центре города, у дверей почетный караул, в окнах горит свет. По людским меркам вообще нищета, даже последние чиновники живут лучше. Скромность воспитывалась в эльфах с пеленок, иначе в подобных условиях можно сойти с ума. Только за одно это следовало уважать местную власть.

Повозка остановилась рядом со стоящей на отшибе башней. Под ней оказался вырыт довольно глубокий погреб, где держали пленников. Тюрьма, догадался Шайн. Никаких разделений на камеры не было, вся немногочисленная публика сидела скопом: и мужчины, и женщины, и даже дети.

Мрак разгоняло голубоватое свечение плесени и грибов (дипломат понадеялся, что не галлюциногенных), вместо мебели из мерзлой земли торчали пеньки. Конвоиры развязали арестантам руки и удалились, заперев за собой дверь на засов.

Исмаил тут же стал искать, куда примостить железную задницу. Подошел к закутанному в тряпье узнику, спросил:

— Уважаемый, подвинься, а?

Ответа не последовало. Рыцарь легонько пихнул наглеца в плечо, тот как сидел так и упал. Околел, бедняга — на заключенных никто тратить драгоценное дерево не собирался.

Появление новичков, особенно женщин, не осталось незамеченным. Несколько эльфов встали и с нездоровым огоньком в глазах подошли к спутникам. Судя по их состоянию, тут еще и кормили крайне паршиво. Одному Шайн засветил в ухо — бедняга упал и не поднялся. Второму Тарша врезала ногой в промежность — с тем же результатом. Третий отскочил и принялся кланяться, бормоча под нос: «покушать-то, покушать есть чего?».

Осознав непростительную ошибку, дипломат упал на колени и принялся тормошить едва дышавшего эльфа. К счастью, он и его сосед быстро пришли в себя — а могли бы и помереть за просьбу поделиться едой.

Остальные пленники боязно взирали на драку, расползшись по углам. Лишь один — в рваной грязной рубахе и кожаных портках, смело подошел и помог отнести избитых на пеньки.

— Нечасто увидишь в яме такую разношерстную компанию, — сказал эльф, тряхнув окладистой бородой и гривой грязных, всклокоченных волос. — Меня зовут Вэйно, а вас?

Спутники представились и вкратце рассказали, за что угодили в тюрьму.

— Ха, ну если вы и правда контрабандисты, то повод серьезный. Я вот за стихи загремел.

— С каких это пор эльфов за стихи сажать стали? — удивился Шайн.

— С тех пор, как я про короля-дурака сочинять начал. Вот послушайте:

Сидит в своем дворце Король-Дурак.

Цапает все клешнями, словно рак.

Любит золото и славу,

А умишком небогатый.

Король-Дурак, Король-Дурак,

Отберет твои деньги просто так.

— За что это ты о нем такое сочиняешь?

— А у подружки своей спросите. Она знает.

Лария отступила к стене и опустила взгляд. Вэйно усмехнулся и продолжил:

— Недели две назад Валтерри Златолист помер. Получил стрелу под лопатку на охоте. Править стал его сынок, Пекко. Ты же посол имперский, неужели не в курсе?

— Уж извини, замотался я тут по Степи, — ответил Шайн и поймал себя на мысле, что начал говорить стихами. Уж не заразился ли от ушастого виршеплета?

— Ага. Пекко долгое время обучался, а потом и жил в Империи. Видимо там и нахватался замашек. Скромно жить не хочет, еда не такая, хоромы бедные, дворец настоящий ему подавай. Пока советники и друиды сдерживают его норов, но трое уже умерли при довольно странных обстоятельствах. Достопочтимый Отсо, например, утонул в собственном туалете. Доска, видите ли, провалилась. Ужас какой, да?

Исмаила передернуло. Тарша взирала на эльфа молча, так как не понимала языка. Рыцарь переводил ей только самое важное и то кратко.

— Многие говорят, что все это проделки тайной службы. Кто говорит у себя на кухне — живут нормально. Кто осмеливается раскрыть рот прилюдно — попадает сюда или вовсе исчезает. Лес — он опасный, ага.

— Лария, это правда? — спросил дипломат, но девушка не ответила.

Как бы то ни было, новость сильно осложняла ситуацию. Валтерри был мудрым и очень осторожным политиком, недаром же семь сотен лет протянул. А что представляет из себя сынок Альберт понимал смутно. Станет ли он помогать? Посчитает ли реликвии достойным подарком или ему мешок золота подавай? Без личной встречи только зря голову ломать. Но как выбраться отсюда?

Часа через два в подземелье спустилась «крыса» в сопровождении пары стражников. Тайный сыскарь носил черные кожаные куртку, штаны и высокие ботфорты. На спине колыхался красный плащ с меховой оторочкой, того же цвета маска закрывала половину лица. «Крыса» носил широкополую темную шляпу, из-под которой выбивался водопад золотистых волос.

Как оказалось, сыскарь узнал Ларию. Они о чем-то переговорили, после чего посетители ушли.

— Ну что? — с надеждой спросил Альберт.

— Все хорошо. Он пообещал передать мои слова наставнице.

* * *

Начались тягучие часы ожидания. Альберт вдоволь наговорился с сокамерниками и узнал много интересного. Большинство из них, как