До Библии. Общая предыстория греческой и еврейской культуры - Сайрус Герцль Гордон

Как тактические, так и стратегические решения обычно принимались лишь после совещания с богами через священников-оракулов. Таблички из Мари (древний шумерский город (позже семитизированный) в среднем течении Ефрата, ныне в Сирии. — Ред.) отражают существенное влияние священников на государственные, военные и гражданские дела. Находки в Лагаше (древний шумерский город) показывают, что пророки направляли свои предсказания-инструкции военным командирам по каналам связи. Иногда воинскому соединению в качестве вспомогательного командира придавался священник-оракул. В Илиаде, 2: 858 говорится, что «мизам (Мизия — область на северо-западе Малой Азии. — Ред.) предшествовал Хромий и Энномос, птицегадатель».

Малым воинским подразделением ахейцев считался десяток воинов (Илиада, 2: 126). Десятеричная система организации была распространена исключительно широко и в конечном итоге сказалась на привычке считать десятками. Интересно отметить, что древние евреи группировали солдат по десять, пятьдесят, сто, тысячу и «мириад» человек. Эта система все еще отражается в Кумранских свитках, и до сегодняшнего дня кворум в синагоге — десять человек. Отряды по пятьдесят человек появляются и в гомеровских, и в библейских текстах.

Иногда соперничающие войска соглашаются на то, чтобы исход битвы решался в поединке сильнейших из их рядов. Парис предлагает, чтобы Гектор направил его «посреди» троянцев и ахейцев, чтобы сразиться один на один с Менелаем (Илиада, 3: 69) и решить исход войны. Наиболее известная библейская параллель — бой между могучим Голиафом и Давидом. Филистимлянский могучий воин Голиаф («И выступил из стана Филистимского единоборец», 1 Цар., 17: 4, 23) и гомеровские «первые в граде» вели поединки с принявшими вызов противниками, находясь между двумя противоборствующими армиями, которые наблюдали за ходом этих поединков.

Филистимлянского витязя Давид убил, попав камнем в лоб из пращи (1 Цар., 17: 49–50). Использование пращи появляется в Библии много раз; не у Гомера. Было бы ошибочным приходить к выводу, что упоминаемый предмет был редкостью или что в текст могла закрасться ошибка. (Это неудивительно. Гомеровские поэмы рассказывают нам о подвигах героев, а это — знатные, тяжеловооруженные воины. Пращники набирались из беднейших слоев общества, поэтому и не удостоились внимания в Илиаде и Одиссее. — Ред.) Однако и на письмо у Гомера есть лишь единственная ссылка — в истории Беллерофонта, где знаки начертаны на табличке. Однако тысячи табличек со знаками линейного письма «Б», раскопанных к настоящему времени, иллюстрируют грамотность микенского мира, что кратко, но верно указано гомеровским текстом. То же самое можно, наверное, сказать и о пращниках — просто «не удостоились» оказаться среди героев Гомера.

Куда более важным оружием были луки и стрелы. Выдающиеся лучники часто описываются в гомеровских текстах. Некоторые из них, вроде Пандара, получали свои созданные богами луки как дар от какого-то бога; совсем как Акат, чей лук был сделан и дан ему Котар-и-Хасисом. Сложный лук, изготовленный из «воловой жилы» (тетива) (Илиада, 4: 122, 151) и рогов «быстроскачущей серны» (Илиада, 4: 105), — в основном то же самое, что и сложный лук, описанный в угаритской легенде об Акате. Лук был настолько важен, что Давид после разгрома филистимлянами израильтян и гибели Саула «повелел научить сынов Иудиных луку» (2 Цар., 1: 18) (чтобы таким образом попытаться ликвидировать превосходство филистимлян в вооружении, прежде всего защитном. Филистимляне были вооружены так же, как и гомеровские герои (и происходили от «народов моря», среди которых были и ахейцы, которые, повоевав с Египтом, осели на побережье Палестины). — Ред.), а оружием, использовавшимся Элем (Илу), главой угаритского пантеона богов, был лук (угаритский текст 52). Стрелы становились вдвое смертоносней, если на их наконечники наносился яд (Одиссея, 1: 261–262).

Отрывок в 2 Цар., 1: 18, упоминаемый выше, интересен тем, что в нем идет речь об обучении «луку» для ведения боя. Не только люди, но и лошади должны быть приучены к бою. Вавилонский эпос творения (4: 54) описывает боевых коней как «умелых в разрушении; обученных уничтожению», используя тот же самый глагол.

Мы не должны недооценивать объем планирования, которое предшествовало военной кампании в древности. Регулярно засылались разведчики для добывания информации, необходимой перед наступлением. Опасное шпионское дело необходимо было хорошо вознаграждать. Нестор обещает, что смелый разведчик получит от каждого ахейского начальника черную овцу с вскармливаемым ягненком, а также постоянное приглашение на пиры и празднества с застольем (Илиада, 10: 215–217). Шпионаж также выделяется в еврейских легендах: например, во время завоевания евреями Ханаана. В Книге Судей, 7: 9–10 говорится о том, как Гедеон получил ночью наставление от Господа проникнуть во вражеский стан со своим слугой. Похожим образом Агамемнон был принужден ночью подняться (Илиада, 10: 1 и далее) и послать двух хороших воинов (Одиссея и Диомеда) с заданием проникнуть во вражеский стан в ночном мраке для сбора информации перед завтрашней атакой (Илиада, 10: 254 и далее).

Тактика внезапности действий имела огромное значение, и высокая награда предназначалась тем, кто проявит находчивость в изобретении неожиданных способов. Агамемнон, когда оказался в затруднительном положении, отправился к Нестору, чтобы тот придумал что-нибудь, чтобы «беду отвратить от стесненной рати ахейской» (Илиада, 10: 17–20). Самой знаменитой выдумкой для обмана противника стал Троянский конь, в котором спрятались воины под командованием Одиссея (Одиссея, 4: 271–289). Мы уже обращали внимание на египетскую легенду о взятии города в Палестине, в которой шла речь о проникновении в этот город людей, спрятанных в корзинах, привязанных к спинам мулов.

Не обходились древние военные походы и без своих каналов снабжения. В Илиаде, 9: 71–72 рассказывается, что ахейцы получали ежедневно снабжение (в данном случае вино) из-за моря (из Фракии) на кораблях — именно так мог существовать ахейский плацдарм под Троей.

В те времена было много соглашений в отношении ведения военных действий, которые действовали в обширных регионах. Было общепринято прекращать военные операции с наступлением ночи. Так, глашатаи-вестники (один троянец, другой ахеец), действуя как судьи, остановили поединок между Гектором и Аяксом, потому что наступление ночи — это знак окончания боевых действий — «покориться и ночи приятно» (Илиада, 7: 282, 293).

Прекращение боевых действий происходит также, когда какая-нибудь богиня говорит одному или нескольким бойцам, что продолжение битвы разгневает главу пантеона богов. В Одиссее, 24: 541–544 Афина советует Одиссею прекратить избивать жителей Итаки, иначе разгневается Зевс. В угаритской мифологии богиня-солнце Шапш приказывает Моту остановить бой с Ваалом, иначе Эль (Илу) узнает и лишит Мота его власти (49, VI: 22–29).

Жестокость войны универсальна, но подробности того, как эта жестокость осуществляется и регистрируется для потомков, отличаются от культуры к культуре. Кроме того, некоторые типы жестокости в