Заблудившийся звездолёт. Семь дней чудес. - Анатолий Иванович Мошковский

— Откуда ты взяла? — спросил Боря. — Совсем я не насмехаюсь и не боюсь. А вот ты, ты мне даже немножко… — И тут же Боря осекся: нечего ей это говорить. — Откуда ты взяла?

— Оттуда! И не прикидывайся овечкой, я вижу тебя насквозь!

Из-под её чёлочки Борю жгли круглые, огромные, занимавшие половину лица глаза, и, говоря всё это, Наташка выбрасывала вперёд свою маленькую тонкую руку, и чувства её были так сильны, что длинный и красный, как перец, нос её подрагивал, а худые коленки подскакивали над краем тахты — то одно, то другое.

Боря съёжился, прижался спиной к стене и, не выдержав, выбежал из квартиры. За ним захлопнулась дверь.

«Что мне теперь делать? — подумал Боря. — Кто меня защитит? У кого попрошу почитать книгу?»

И всё из-за кнопки. Ни одна не хочет помочь ему. Не хочет, и всё. И сколько же будет лежать на дне пруда лодка?

На улице было тепло и солнечно.

У дома два их жильца прогуливали на поводках собак: одна — белая, мохнатая, как овца, вторая — совершенно гладкая, чёрная. Собаки дружелюбно обнюхивали друг друга, и морды у них при этом были улыбчивые. «Умницы», — подумал Боря и уставился на них.

И в ту же секунду собаки зарычали, бросились друг на друга, залязгали зубами, и в стороны полетели клочья шерсти — белой и чёрной. Боря отскочил к подъезду, а хозяева закричали на них, натянули поводки и, упираясь каблуками в тротуар, стали растаскивать разъярённых собак.

«Пойду-ка я лучше домой», — подумал Боря, вспомнив вдруг огромные, полные ненависти Наташкины глаза и крики Костика. Он твёрдо решил ни на ком больше не пробовать приборчик. Никогда. Ни за что. Хватит того, что было!

Переступив порог квартиры, он переложил приборчик в задний карман. За столом, как и вчера, было шумно. У мамы, отца и Костика было хорошее настроение. И только мама слегка рассердилась на Борю за то, что уже пятый день не может он вымыться в ванной, — неужели и об этом надо просить?

— Мама, ну хоть сейчас! — сказал Боря.

— Очень хорошо… Я прошу тебя.

Боря раньше других допил чай, взял чистое бельё и побежал в ванную. За стеной слышались шутки отца, смех мамы и Костика. Боря повесил брюки на крючок, влез в ванну, задёрнул прозрачную занавеску, чтобы вода не брызгалась по всей ванной, и встал под душ.

Тёплый дождик упёрся ему в голову. Боря блаженно зажмурился и слушал, как тугие струйки бьют в макушку, в плечи, в спину и, щекоча кожу, сбегают вниз. Внезапно смех на кухне прекратился.

За стеной затопали ноги, кто-то крикнул, и у Бори упало сердце: приборчик! Он потянулся к брюкам, чтобы взглянуть на его положение в кармане.

Не успел. Дверь в ванную с шумом отворилась.

— Так вот ты где! Опять ты всех задираешь! — отец отдёрнул занавеску.

И не успел Боря что-то сообразить, решить, сказать, как отец замахнулся. Но тут появилась мама. Она вцепилась в отцовскую руку и стала вытаскивать его из ванной:

— Не смей, Витя, не смей! Я сама его накажу!

Дверь захлопнулась, шум продолжался в коридоре. Борю вдруг прорвало, слёзы хлынули двумя потоками по щекам. Он заревел в голос — так было горько и обидно.

Он выскочил из ванны и повернул брюки так, чтобы Хитрый глаз смотрел в другую сторону. Нет, этого было мало. Дрожащими руками он вытащил из кармана приборчик и, роняя на него слёзы, посмотрел на кнопки, уже знакомые ему и совсем новые… Скорей, скорей другую! И Боря, коротко вздохнув, нажал маленькую белую кнопку с чёрной цифрой «7».

Глава 25

Звёзды

И с ужасом посмотрел на приборчик: Хитрый глаз казался сейчас особенно чёрным и ядовитым…

Страшно было и краем глаза глянуть в него, даже на его отражение в зеркале: а вдруг оно обдаст его волной и подействует?

Боря с величайшей осторожностью засунул приборчик в карман брюк так, что Хитрый глаз был направлен в пол. И быстро смыл с себя мыло. В квартире было тихо, семейство благополучно допивало на кухне чай, и никто уже, конечно, не помнил о том, что было только что.

Весь вечер Боря ходил в нерешительности по дому. Опять попробовать? Нет, ни за что, ни за что! Потом, услышав во дворе визг и смех, высунулся из окна. Ребята играли в прятки.

А если на полсекунды?..

Ни за что!

Но ведь совсем безопасно… Нельзя!

Скоро уснул и слабенько засопел Костик, и Боря просто не знал, что делать. Ведь он наставит приборчик на такой короткий срок, что и произойти ничего не успеет…

Боря незаметно направил приборчик в сумеречный двор. На полмига! И если бы за эти полмига Хитрый глаз подействовал на ребят как-нибудь не так, они бы ничего не сделали Боре. И никому другому.

Однако ничего не случилось. Только смеха чуть поубавилось.

Вдруг Костик перестал сопеть. Не проснулся ли?

Боря спрятал приборчик и покосился на брата. Глаза у него были закрыты, а голова на подушке неудобно повёрнута к нему, точно он специально подсматривал за ним. Не сказал ли ему Гена о своих подозрениях?

Ох как надо его остерегаться!

Утром Боря проснулся раньше брата и направил на него — ведь совсем неопасно! — из-под подушки приборчик. Костик и не шелохнулся, только брови его дрогнули на переносье и кожа на лбу нахмурилась, а губы сжались.

Внезапно он зашевелился и проговорил:

— Нет! Я вам сказал — нет! Я приказываю изменить курс!

Боря так и присел на кровати, услышав это.

— До земли не дотянуть… Сядем на льдину!

Глаза Костика были туго сомкнуты, лоб по-прежнему мучительно напряжён.

— Что-что? Ничего, выдержит! Вы слышали? — крикнул Костик, так крикнул, что кровать его скрипнула и пошатнулась. — Я начальник экспедиции и всё беру на себя!

Вдруг он открыл глаза, и Боря чуть не вскрикнул. Глаза брата ослепительно вспыхнули и ярко засветились, точно в них горело по звезде. И ещё в них была отвага и решительность. И губы его ещё не успели разжаться.

Вот так кнопка!

Боря пристально смотрел на брата. Костик оглядел комнату, залитую солнечным светом, тёплую, уютную, с книжными полками