Significant Digits - Значащие цифры - Alexander D

Беспорядок её черных кудрей не скрыл мрачную напряжённость испытующего взгляда. Она была из старой гвардии, как и Кванон… Ещё до того, как штат аврората удвоили в тысяча девятьсот девяносто шестом. Мистер Поттер не поднял глаз – он лишь продолжал нажимать на кнопки компьютера. Он был одет в магловскую одежду – коричневый костюм. Очень красиво, даже несмотря на волосы, собранные в хвост.

– Ни одной, – радостно сказал Пип.

Мистер Поттер откинулся на стуле, повернувшись к Пипу:

– Что сказали кентавры?

– Я не понял большую часть, сэр. Много обсуждали, как нужно произносить те или иные слова. Но там был старейшина, он говорил прямолинейно и лишь порадовался, что новые правила Тауэра никак не «вмешиваются» в их дела, – сказал Пип.

Мистер Поттер холодно улыбнулся:

– Ах, да. Они держатся подальше от меня и моих дел, насколько могут. Они не хотят вмешиваться, поскольку боятся своего рода Anns test[114]. По их мнению, они не несут моральной ответственности за последствия, если не вмешиваются. Странное проявление моральных принципов, но это одна из ошибок этики.

Ну отлично, опять. Ну я хотя бы привык, когда он говорит непонятные вещи.

– Они получили то, чего заслуживают… Скверные существа сами приговаривают себя к наказанию, – сказала мисс Амбридж.

Было странно видеть её здесь… Одна из тех немногих, кто работал в Тауэре или с невыразимцами, и был среднего возраста, но всё ещё не прошёл обновление. Она была полной, лоснящейся и неприятной, и была одета в пушистый розовый кардиган.

– Наверняка есть объяснение получше, – сказала мисс Лавгуд.

Светловолосая ведьма держала в руках странную шапочку.

– Бундящая шица, распространяющаяся челюстная болезнь, продолжительная частная кампания пропаганды… Может быть что угодно, – она задумалась. – Хотя последнее из перечисленного наиболее вероятно.

– Что ещё за бундящая шица? – спросила мисс Амбридж, скрывая презрение за тонким слоем лживой любезности.

– Это жуткое тёмное создание, которое поражает тебя, пока ты молод, – ответила мисс Лавгуд, возвращась к магловской шапочке в её руках и прилаживая к ней металлическую проволоку. Её голос был пустым и отстранённым. – Она может контролировать твоё поведение. Её жизненный цикл зависит от мелких животных, так что когда щица превозмогает, она делает так, что тебе непереносимо находиться рядом с другими людьми. Вместо этого ты предпочитаешь быть с мелкими животными.

Мисс Амбридж саркастически фыркнула и покачала головой.

– А вы так и не прошли обновление, Долорес, – сказал мистер Поттер, поворачиваясь к ней на своем стуле. Он улыбался словам мисс Лавгуд. – Не приговариваете ли вы себя к той же судьбе, что и кентавры?

– Ну, – сказала мисс Амбридж, скривив губы. – Я просто пока не обновилась. Я довольно молода и нахожусь в добром здравии. И вообще, я не до конца уверена во всей этой затее. Я не думаю, что там всё полностью предусмотрено… – она нервно замолчала. – Одним словом, я просто жду.

– Вы доказали свою незаменимость, Долорес, так что, пожалуйста, не ждите вечно. Вы напомнили мне редактора одного журнала, с которым я был знаком, хотя вы менее разборчивы в цвете чернил, – с теплом в голосе сказал мистер Поттер.

Он повернулся к Пипу.

– Мистер Пиррип, позволите называть вас Пипом?

Пип почувствовал такой тёплый прилив гордости, что почти задохнулся, но смог выдавить:

– Конечно, пожалуйста, сэр.

– Пип, может быть, ты слышал, как кто-нибудь говорил сегодня про «Тройку»? Или что кто-то видел новую могущественную магию? Новый вариант Тёмной метки, стирающей воспоминания? Ты так хорошо ладишь со всеми, и люди вокруг тебя болтают разное… Ты слышал что-нибудь вроде этого?

– «Тройка», сэр? – Пип почесал голову. – Не уверен… вы имеете в виду Шичинин?

– Нет, Невилл и близнецы здесь ни при чём, – сказал Гарри, качая головой. Он снова улыбнулся. – Хотя это была бы чрезвычайно жуткая перспектива. Просто держи уши востро, ладно?

Пип озадачено кивнул.

– Да, сэр, – начал он, вспомнив. – О, сэр, Аврор Кванон передала вам это.

Джэй Си свирепо нахмурилась, когда Пип передавал запечатанный пергамент. Тауэр взял его, сломал печать и быстро пробежался глазами.

– Оказывается, Каппадокия и Савад ведут тайные переговоры насчет Договора, – задумчиво сказал он. – Это будет в завтрашнем Пророке.

Мисс Лавгуд подняла глаза, удивление стряхнуло её мечтательное выражение.

– Они присоединяются к Договору! Это чудесно, Гарри! И… неожиданно!

– К Договору о Независимости, – сказал мистер Поттер. – С организацией Малфоев. Они заручаются поддержкой Благородных, – он передал письмо мисс Лавгуд, и мисс Амбридж придвинулась к ней, чтобы тоже прочитать.

– Что это означает, сэр? – спросил Пип. Он почувствовал, как его внутренности скрутил лёгкий приступ страха, но благоговение и восторг от его принадлежности к этим вещам вытеснили это.

– Я не уверен, – сказал Тауэр и замолчал.

И это было самой страшной вещью из всего, что Пип слышал за весь день.

14. Азкабан

Бесконечное самоотречение – это последняя стадия, непосредственно предшествующая вере, так что ни один из тех, кто не осуществил этого движения, не имеет веры: ибо лишь в бесконечном самоотречении я становлюсь ясным для самого себя в моей вечной значимости, и лишь тогда может идти речь о том, чтобы постичь наличное существование силой веры.

Кьеркегор Сёрен, «Страх и Трепет», перевод с датского языка Н. В. Исаевой, С. А. Исаева.

≡≡≡Ω≡≡≡

14 июля, 1992 года.

Кабинет директора МакГонагалл, Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс

– Нет, я не хотела, пожалуйста, не умирай!

Нет, я не хотела, пожалуйста, не умирай!

Нет, я не хотела, пожалуйста, не умирай!

Нет, я не хотела, пожалуйста, не умирай!

Нет, я не хотела, пожалуйста, не умирай!

Нет, я не хотела, пожалуйста, не умирай!

Нет, я не хотела, пожалуйста, не умирай!

Нет, я не хотела, пожалуйста, не умирай!

Нет, я не хотела, пожалуйста, не умирай!

Не уходи! Нет, нет, нет, не уходи, не забирай, нет-нет-нет… Пожалуйста, пожалуйста, я больше не могу вспомнить имена моих детей…

На этом воспоминание обрывалось. Похожий на привидение мальчик стоял словно вкопанный, с ужасом и болью на лице, указывая палочкой на тихую скелетоподобную Беллатрису Блэк сквозь полупрозрачную ткань Мантии невидимости. Они застыли в каменном коридоре перед толстой металлической дверью с простым замком, озарённые светом от человеческой фигуры, глубоко в созданном человеком аду.

Гермиона силой воли вытолкнула себя из жидкости воспоминаний в Омуте памяти, и её стошнило на пол.

Глядя на неё, Гарри почувствовал подступающий к горлу кислый комок. А когда Гермиона взглянула на него, её глаза были застывшими и мёртвыми, словно камень.

– Но… ты теперь