Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

тысяч воинов во главе с тремя своими богатырями. Три дня и три ночи продолжался приступ, но крепость устояла. Темудун имел в окружности свыше ста ли, стены возвышались на несколько десятков чжанов. Сложенные из камня и скрепленные поверху медью, эти стены были неприступными. Вдобавок ко всему за главными, наружными, стенами находились еще девять стен, и каждая могла выдержать длительную осаду. С одной силой далеко не уедешь! Но Огненный князь был горяч, как огонь, – выжидать и хитрить он не умел и потому слал в бой всё новые и новые силы. Однако Темудун стоял, словно горы Тайшань! Князь велел воинам зажечь факелы и подпалить крепость сразу со всех сторон – Начжа ветродуями сбил пламя. Князь направил в крепость реку – Начжа успел выкопать в крепости глубокие канавы, и река растеклась по ним. Пришлось Огненному князю вернуться в минский стан ни с чем и сказать:

– Это неприступная крепость, человек перед нею бессилен!

– Пусть князь идет отдыхать, – произнес Ян, – а я подумаю над его словами.

Ночью Ян пригласил к себе Хун и говорит:

– Начжа крепко сидит в Темудуне – как нам его оттуда выбить, ума не приложу!

– Я тоже об этом думала, – отвечает Хун, – но ничего в голову не приходит. Правда, у Начжа зерна всего на десять лет. Если вы продержите осаду столько времени, он волей-неволей сдастся.

– Это невозможно по двум причинам, – ответил Ян. – Во-первых, государь не позволит держать здесь войско так долго. Во-вторых, и я не могу сидеть тут десять лет, не видеть отца с матерью, которые меня уж заждались. Нужно придумать что-нибудь получше.

– А кто сильнее, по-вашему, – улыбнулась Хун, – вы или Огненный князь?

– Пожалуй, не уступлю я ему.

– Значит, нельзя, как делал князь, три дня и три ночи пытаться взять крепость. Этим вы, как и он, ничего не добьетесь! Может, есть у вас все-таки какой-то план?

– Нет! И выходит, что я привел войско за три тысячи ли напрасно. Три года все мы терпели лишения, а должны будем возвратиться на родину без окончательной победы.

И тут Хун улыбнулась.

– Остается только одно – не знаю, согласитесь вы со мной?!

А что предложила Хун, об этом в следующей главе.

Глава восемнадцатая. О том, как Хун срезала со шлема коралловый шарик и как полководец Ян, завершив с победой поход, написал донесение императору

Когда Ян спросил совета и помощи у Хун, то услышал в ответ:

– Некогда У Ци убил свою жену и благодаря этому стал большим военачальником, а Чжан Сюнь накормил любимой наложницей осажденное войско. Почему бы и вам не обменять голову возлюбленной и наложницы на предводителя варваров?

Ян не нашелся что сказать, только в изумлении смотрел на Хун, которая продолжала:

– Не один день я думала о том, как овладеть Темудуном, – и вот мой план. Сегодня, после третьей стражи, я проникну в крепость, изменив при помощи магии свой облик, сделаю все, что нужно, и еще сниму со шлема Начжа украшение – в точности как танская Хун Сянь. Если же план мой не удастся, то мне не вернуться к вам живой, и я погибну, как Цзин Кэ. Вот о каком обмене я говорю.

– Убить жену ради карьеры – это подлость, а скормить наложницу воинам – бесчеловечная жестокость! С миллионным войском я не смог покорить варваров – это в самом деле позор, но ни под каким видом я не стану подражать ни У Ци, ни Чжан Сюню. Если ты шутишь, то шутишь зло!

– Я вас поняла, – улыбнулась Хун. – Конечно, я пошутала. Но согласитесь, что проникнуть в Темудун и принести оттуда голову Начжа не так-то просто. В свое время Цзин Кэ рискнул на подобный подвиг, и нет ничего удивительного в том, что, одолев под ледяным ветром реку Ишуй, он не смог уже одолеть врага и потому не вернулся обратно к своим.

После долгих раздумий Ян наконец произнес:

– Я знаю, что ты искусно владеешь мечом, но до сих пор не оправилась от болезни и пока еще слаба. Сделаем так: завтра я сам поведу на Темудун войско. Если приступ не удастся, попробуем что-нибудь другое.

Наутро Ян во главе своего войска двинулся на Темудун. Он приказал приставить к стенам лестницы и по ним пробраться в крепость. Он приказал навалить у стен горы камней и деревьев, чтобы с них ворваться внутрь. Но Начжа поставил к бойницам лучников и велел стрелять отравленными стрелами, он ввел в сражение стрелометы – и минскому войску пришлось отступить. Ян приказал подвезти пушки и начать обстрел крепости железными ядрами величиной со скалу. Горы и реки, земля и небо дрожали от грохота пушек и ударов ядер. На десять ли в каждую сторону исчезли все до единой птицы и звери. Полдня продолжалась пальба, но крепость стояла. Ян приказал сделать подкопы и по подземным ходам проникнуть в Темудун. Воины прошли под землей несколько десятков чжанов и наткнулись на железную ограду, разрушить которую не смогли.

Хун говорит:

– С древних времен поступали так: если враг опирался на силу, отвечали хитростью, если же враг опирался на хитрость, отвечали силой. Начжа надеется на силу, значит нам нужно положиться на хитрость.

Она выехала вперед и прокричала:

– Минский военачальник желает переговорить с предводителем варваров, пусть он выйдет на стену крепости!

Появился Начжа. Он сложил на груди руки и знаком показал, что готов слушать.

– Ты уже потерял все свои владения, – закричала Хун, – и защищаешь теперь свой последний оплот. Ты напоминаешь рыбешку, которая пляшет в кипящем котле. Наш полководец предлагает тебе по-доброму сложить оружие, он жалеет твоих подданных и потому до сих пор щадил и тебя, хотя не раз мог отобрать у всех вас жизнь. Ты не оценил его милосердия, не покорился и теперь обрекаешь на смерть своих воинов. Я не стану добиваться твоей головы силой, я возьму ее хитростью. Поразмысли об этом, пока она у тебя на плечах!

С этими словами Хун повернула коня и ускакала. Ночью она пригласила к себе Огненного князя.

– Вы порвали с Начжа навсегда, – начала она, – поэтому, живой, он будет смертельным вашим врагом. Почему бы вам не убить Начжа – этим подвигом вы наверняка заслужите прощение императора.

Князь испугался и забормотал:

– Да разве я сумею? У меня мало знаний и опыта, и эту крепость мне не захватить, я ведь уже пробовал. Если бы вы