Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

Командующий Южным войском Ян Чан-цюй, всеподданнейше сложив ладони, многократно кланяется Вашему Величеству и шлет это донесение. Почтительно сообщаю: вот уже полгода я нахожусь на юге по высочайшему повелению. До сих пор из-за скудости моего ума и недостатка талантов я держу здесь Ваше войско, за что со страхом ожидаю Вашего гнева. Такого-то дня такой-то луны предводитель варваров Начжа сдался в крепости Темудун на милость победителей, о чем спешу известить. Я поведу войско на родину, как только получу повеление Вашего Величества. Южные области империи находятся в плохом состоянии, – люди здесь отсталые, нравы дикие, нищета угнетающая. Надо держать варваров в повиновении, но для этого потребна не сила, а добро и ласка. Предводитель варваров Начжа совершил против Вашего Величества страшные преступления, но раскаялся. Прошу Ваше Величество простить ему его прегрешения и оставить ему титул великого князя, дабы возбудить в нем чувство благодарности и мысль о смирении, тем более что управлять южными племенами способен только он один.

Выслушав послание, император преисполнился радости. Он призвал к себе сановных Хуана и Иня и других придворных и объявил:

– Таланты Ян Чан-цюя не уступают доблестям Чжугэ Ляна, он оплот нашего государства!

Затем он пригласил подойти к трону Дун Чу и спрашивает:

– Откуда ты родом?

– Из Сучжоу, – ответил Дун. – Узнав, что полководец Ян набирает войско, я сам пришел к нему.

Император оглядел богатыря с ног до головы и одобрительно кивнул:

– А теперь поведай о своей службе под началом Ян Чан-цюя и о деяниях нашего полководца.

Дун Чу подробно обо всем рассказал, и тогда Сын Неба с удивлением вопросил:

– Мы знаем, что Ян Чан-цюй талантливый полководец, но кто такой Хун Хунь-то, этот выдающийся воин? Он слуга полководца?

– Хун Хунь-то – уроженец империи Мин, но долго жил на юге, изучая в безлюдных горах магию. Ему шестнадцать лет, он умен и благороден, а внешностью и обхождением напоминает Чжан Цзы-фана.

Император трижды похвалил Дун Чу и отпустил его, и тут принесли послание от правителя Цзяочжи, в котором говорилось:

В тысяче ли от округи Цзяочжи лежит страна Хунду. Долгие годы она мирно соседствовала с нами, не нападала и на другие государства. Однако сейчас войско этой страны скопилось у наших рубежей и намерено захватить Цзяочжи. Я собрал из местных жителей ополчение и трижды пытался отбить врага, но каждый раз терпел поражение. Своими силами нам не совладать с захватчиками. Прошу Ваше Величество направить нам в помощь сильное войско.

Обеспокоенный Сын Неба обратился за советом к сановникам Хуану и Иню. Первым высказался Хуан:

– Положение угрожающее, возглавить войско должен мудрый полководец. Я предлагаю написать Ян Чан-цюю, чтобы он разделил свое войско пополам и одну половину направил бы с Хун Хунь-то во главе на усмирение страны Хунду. А сам Ян, поскольку он уже одержал победу, пусть возвращается домой с другой половиной войска. Незачем держать такое количество воинов в далеких краях.

Рассудительный Инь говорит свое мнение:

– Мы много лестного услышали о Хун Хунь-то: его таланты проявились в трудных обстоятельствах. Он наверняка жаждет прославить свое имя новыми победами. Если ваше величество не предоставит ему этой возможности, он может решить, что его не оценили, и обидится.

Император одобрил предложения сановников и тотчас составил послание Ян Чан-цюю. Затем вызвал Дун Чу, пожаловал его высоким воинским званием и повелел этой же ночью отправляться в войско.

А старый Ян и вся семья ждали и не могли дождаться вести о победе сына и его возвращении. Дун посетил их и передал письмо Яна. Старик распечатал пакет, в котором, кроме письма к отцу и матери, находилась еще записка, а на ней было начертано: «Моей супруге Инь». Тут же послали за госпожой Инь, она вскрыла письмо и узнала руку Хун! В письме говорилось:

Хун, родившейся в Цзяннани, выпала удивительная судьба: благодаря Вашим милостивейшим заботам она не утонула и, спасшись, поселилась в далеких горах. Небу угодно было впоследствии, чтобы она, переодетая мужчиной, стала военачальником минского войска и чтобы ее прежняя любовь вновь ожила в шатре военного стана. Теперь ей можно забыть о своем дурном прошлом – в новом качестве ею дорожат, как драгоценностью. Однако и во сне и наяву она мечтает лишь об одном – прожить свою жизнь до последнего дня среди честных лиц и благородных речей. О, как была бы она тогда счастлива!

До сих пор жизнь оберегала госпожу Инь от потрясений, поэтому, когда она прочитала письмо Хун, все в голове у нее смешалось, и она крикнула:

– Слушай, Хун! Лянь Юй жива!

Лянь Юй, которая стояла рядом, ничего не поняла, но Инь спохватилась.

– Я не то хотела сказать! Слушай, Лянь Юй! Твоя госпожа жива! Я получила от Хун весточку! Разве это не чудо?

Лянь Юй была вне себя от радости, она бросилась к госпоже Инь и со слезами на глазах попросила повторить сказанное.

– Жизнь и смерть – в руках судьбы, горе и радость – во власти Неба, – ласково проговорила Инь. – Какое счастье, что Хун не стала духом реки! Ты понимаешь? Она жива!

И она протянула письмо Лянь Юй. Та, пораженная услышанным, читала и перечитывала строки письма, плача и улыбаясь.

– Мы разлучились три года назад, скоро ли встретимся?

– Вернется наш господин, а с ним приедет и Хун, – отвечала Инь.

На другой день Сын Неба огласил новое повеление:

– Поскольку положение на границе складывается очень напряженное, мы меняем свое прежнее решение. Усмирить мятежную страну Хунду половиной нашего войска будет непросто! Пусть полководец Ян приведет ослушников к покорности всею мощью наших сил на юге.

Новое послание на имя Ян Чан-цюя гласило:

Вы проявили себя, как чжоуские Фан Шу и Сяо Хао, как сунские Хань Ци и Фу Би. Ваши победы над южными варварами порадовали наших подданных и укрепили наше могущество на окраинах государства, – отныне мы спокойны. Однако только что мы получили известие о мятежном государстве Хунду, что по соседству с округой Цзяочжи. Положение на рубежах в том краю тревожное. Потому приказываем Вам не возвращаться на родину, а идти походом на мятежников, разгромить их и только с победой повернуть войско домой. Мысленно мы разделяем с Вами все тяготы Ваших ратных трудов: жару и холод, неудобства и тоску по близким. Когда мы смотрим в сторону юга, сердце наше сжимается от боли. За все