Моя жизнь. Моя вера - Махатма Ганди

человеческого существа. И я не согласился бы отнять жизнь у ягненка ради человека. Я считаю, что чем беспомощней существо, тем больше у него прав рассчитывать на защиту со стороны человека от человеческой жестокости. Но тот, кто не подготовил себя к такому служению, не способен защитить. Я должен пройти через бо́льшее самоочищение и жертву, прежде чем смогу надеяться спасти ягнят от нечестивого заклания. Я готовлюсь умереть, заботясь о самоочищении и жертве, и неустанно молюсь, чтобы на земле родился сильный духом человек – мужчина или женщина, – исполненный божественным милосердием, который освободил бы нас от этого омерзительного греха, спас жизнь невинных существ и очистил храм. Непонятно, как Бенгалия с присущими ее населению знаниями, умом, жертвенностью и эмоциональностью может терпеть подобную бойню.

XIX. Месяц с Гокхале-III

Зрелище ужасного жертвоприношения в храме Кали, совершенного во имя религии, еще более усилило мое желание познакомиться с жизнью Бенгалии. Я много читал и слышал о Брахмо Самадже. Я знал кое-что о жизни Пратапа Чандра Мазумдара и присутствовал на нескольких митингах, где он выступал. О его жизни я узнал из «Кешав Чандра Сен», которую прочел с большим интересом. Эта книга помогла мне понять разницу между Садхаран Брахмо Самаджем и Ади Брахмо Самаджем. Я встретился с пандитом Шиванапом Шастри и в сопровождении профессора Катавате отправился повидать Махараджу Девендраната Тагора, но нам это не удалось, так как к нему тогда никого не пускали. Все же нас пригласили на празднование Брахмо Самаджа в его доме, и там я услышал прекрасную бенгальскую музыку, которую очень люблю с тех пор.

Мы вдоволь насмотрелись на Брахмо Самадж, но для полного удовлетворения необходимо было увидеть Свами Вивекананду. С большим душевным подъемом я направился в Белур-Матх, причем основную часть пути, если не весь путь, шел пешком. Мне нравились уединенные окрестности Матха. Я был разочарован и опечален, когда узнал, что Свами лежит больной в своем доме в Калькутте и мы не сможем повидать его.

Тогда я разузнал о местопребывании сестры Ниведиты и встретился с ней во дворце Чоуринги. Меня поразило окружавшее ее великолепие, но общей темы для разговора мы не нашли. Я рассказал об этом Гокхале, а он нисколько не удивился, что в беседе между мной и этой мятущейся женщиной не нашлось точек соприкосновения.

В другой раз я встретился с нею в доме мистера Пестонджи Падшаха. Я вошел как раз в тот момент, когда она разговаривала с его старушкой-матерью, и мне пришлось выступить в роли переводчика. Несмотря на то что мне не удалось найти общего языка с Ниведитой, я должен отметить, что меня восхитило ее безграничное преклонение перед индуизмом, которое стало мне очевидно впоследствии из ее книг.

Свое время я делил между визитами к людям, занимавшим видное положение в Калькутте и имевшим отношение к моей деятельности в Южной Африке, и изучением религиозных и общественных учреждений Калькутты. Однажды я выступил на митинге, на котором председательствовал доктор Муллик, с рассказом о работе индийского санитарного отряда во время войны с бурами. Мое знакомство с редакцией «Инглишмен» и на этот раз сослужило мне полезную службу. Мистер Сондерс был тогда болен, но тем не менее сумел помочь мне не меньше, чем в 1896 г. Гокхале понравилась моя речь, и он был очень доволен, когда доктор Рай похвалил ее.

Таким образом, мое пребывание в доме Гокхале значительно облегчило мою работу в Калькутте, дало возможность установить контакты с самыми видными бенгальскими семействами и положило начало моей тесной связи с Бенгалией.

Мне придется, однако, опустить многое из воспоминаний об этом незабываемом месяце. Я только вкратце упомяну о поездке в Бирму и о тамошних фунги. Меня поразила их апатичность. Я осмотрел золотую пагоду. Мне не понравилось, что в храме горят маленькие свечи, а крысы, бегавшие около святая святых, навеяли мысли о переживаниях Свами Даянанды в Морви.

Свободные и энергичные женщины Бирмы мне понравились, а бездеятельные мужчины произвели тягостное впечатление. За время краткого пребывания я успел убедиться, что подобно тому, как Бомбей – не Индия, так и Рангун – не Бирма и что совершенно так же, как мы в Индии стали посредниками между английскими купцами и народом, здесь, в Бирме, совместно с английскими купцами мы используем бирманцев в качестве таких посредников.

По возвращении из Бирмы я распрощался с Гокхале. Расставаться было тяжело, но работу в Бенгалии, вернее, в Калькутте я закончил, и не было оснований оставаться там дольше.

Прежде чем обосноваться где-либо, я решил предпринять небольшое путешествие по Индии в третьем классе, чтобы ознакомиться с мытарствами пассажиров, едущих в этих вагонах. Я сказал об этом Гокхале. Сначала он высмеял мою идею, но, когда я объяснил, с какой целью собираюсь это сделать, с радостью одобрил мой план. Я предполагал поехать в первую очередь в Бенарес и отдать дань уважения миссис Безант, которая в то время была больна.

Мне необходимо было кое-что приобрести для поездки в третьем классе. Гокхале подарил мне коробочку для завтрака и наполнил ее сладостями и пури. Я купил холщовую сумку за двенадцать анн и длинный сюртук из чхайяской[11] шерсти. В сумку я собирался положить этот сюртук, дхоти, полотенце и рубашку. Кроме того, у меня было одеяло и кувшин для воды. С этими пожитками я и начал свое путешествие. Гокхале и доктор Рай пришли на станцию проводить меня. Я просил их не беспокоиться, но они настояли на своем. Гокхале сказал:

– Я мог бы и не прийти, если бы вы ехали первым классом, но в данном случае я считаю себя обязанным сделать это.

Гокхале не остановили при выходе на платформу. Он был в своем обычном дхоти и шелковом тюрбане на голове. Доктор Рай оделся по-бенгальски. Когда контролер задержал его, Гокхале объяснил, что это его друг, и Рая тотчас пропустили.

Напутствуемый их благими пожеланиями, я отправился в путешествие.

XX. В Бенаресе

Мой путь лежал из Калькутты в Раджкот. По дороге я собирался остановиться в Бенаресе, Агре, Джайпуре и Паланпуре. Повидать другие места у меня не было времени. В каждом городе, за исключением Паланпура, я оставался не более дня, жил, как все богомольцы, в дхармашала или у панда. Помнится, я истратил на это путешествие тридцать одну рупию (включая стоимость проезда по железной дороге).

Путешествуя в третьем классе, я отдавал предпочтение пассажирским поездам, так как почтовые были всегда переполнены, а проезд в них обходился дороже.