Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань

Тетушка Сяоцзюй уже более пятнадцати лет метет улицы в Шэньчжэне. Муж ее какое-то время назад умер от болезни. Осталась Сяоцзюй с сыновьями. Уборкой улиц она обеспечила, чтобы оба сына женились, обзавелись семьями и устроили дела на родине.

Сравнительно недавно Сяоцзюй подыскала себе нового спутника жизни. Это человек родом из Гуанъань в той же Сычуани. В Шэньчжэне он работает водителем грузовиков. Мать не раз видела, как благоверный помогал Сяоцзюй мести улицы. Сяоцзюй поделилась с матерью:

– Нас познакомил коллега. Грех не посудачить об одинокой женщине, живущей в Шэньчжэне. Нам показалось, что мы друг другу подходим, вот и договорились быть друг другу поддержкой. Аренда квартиры у нас тоже одна на двоих.

Тетушка Сяоцзюй также собирает пластиковые бутылки, с которых получает 50–100 юаней в месяц. Летом был случай, когда мать три дня подряд не встречала Сяоцзюй. Когда они увиделись в следующий раз, Сяоцзюй сказала, что вымокла под дождем и провалялась три дня больная.

А потом мать целый месяц не встречалась с тетушкой Сяоцзюй. Прежде вверенный ее заботам участок отдали высокой и худощавой женщине из Юньнани, которая на разговоры не шла.

Тогда мать начала говорить об этом со мной.

– Так она же наверняка вернулась к себе в старый дом. Тетушка Сяоцзюй мне сама говорила, что после ухода на заслуженный отдых хочет уехать домой и заниматься внуками. Она и так уже отработала пятнадцать лет. Пенсию она себе точно заработала.

– Нехорошо получилось: она уехала, а я ей ничего с собой не дала в дорогу. Я и не знала, что она собиралась уехать. Если бы знала – подарила бы ей две пары носков.

– Каких носков? – поинтересовалась я.

– Так тех, которые ты мне купила.

– Вот так всегда: сама не носишь, а передариваешь то, что я тебе покупаю.

– Так мы же – землячки! У меня нет ничего другого, что я могла бы ей подарить. Или хотя бы сходила в супермаркет и купила бы ей чего-нибудь вкусненького.

Я предложила следующее: раз уж Сяоцзюй пятнадцать лет мела улицы в Шэньчжэне, то у нее точно должно было остаться немало товарищей, которые продолжают работать в округе. Можно обратиться к ним – вдруг у кого-то найдутся контакты Сяоцзюй.

Так что каждый день после работы я стала отправляться с матерью на прогулки. Опрашивали мы дворников, не знакомы ли они с тетушкой Сяоцзюй из Шэньси, которая мела те же улицы в течение пятнадцати лет.

Во время наших поисков познакомились с другой дворничихой: тетушкой Юнцю – буквально «Песней Осени». Она отвечала за мостовую напротив парка.

В тот день тетушка Юнцю очень кстати для нас отрабатывала сверхурочную смену до десяти часов вечера. Когда мы с матерью подошли к ней, Юнцю собирала инструменты, так что у нее было немного времени, чтобы с нами переговорить.

Оказалось, что тетушка Юнцю и наша тетушка из Шэньси состояли в одной бригаде и много лет отработали вместе. Юнцю сообщила матери:

– А она еще в августе уехала. Будет присматривать за детьми старшего!

– Что же она ничего не сказала и просто уехала? Я прямо с ног сбилась, ищу ее.

Я добавила тетушку Юнцю в Вичате, и она переслала мне контакт нашей тетушки из Шэньси. У тетушки из Шэньси имя, которое очень подходит ей по характеру: Сяоцзюй – буквально «Малая хризантема».

Я заодно воспользовалась возможностью и спросила:

– Тетушка, а вы сколько лет занимаетесь уборкой?

– В следующем апреле будет семнадцать, – ответила тетушка Юнцю.

В 1988 году 18-летнюю Юнцю в Шэньчжэнь привезла из округа Наньчун в Сычуани тетка по матери. Дядя Юнцю был среди числа переведенных на гражданскую службу военных, которые раньше всех приступили к капитальному строительству в Шэньчжэне. Он квартировал здесь с 1979 года. В 1987 году тетя Юнцю прописалась в Шэньчжэне, а в 1989 году семья получила по распределению жилье и обосновалась в городе.

Когда тетушка Юнцю впервые приехала в Шэньчжэнь, ширина нынешних оживленных двусторонних магистралей, составляла лишь один метр. Поначалу Юнцю подрабатывала на предприятии по производству электроники, получала по пять юаней в день. Проведя на заводе несколько лет, Юнцю вернулась на родину, вышла замуж и родила сына. Когда тому исполнилось три года, Юнцю вместе с ним снова приехала в Шэньчжэнь. Ребенком упросили заниматься тетю, а Юнцю с мужем продолжили вкалывать на заводах. Когда наступило время поступления сына в начальную школу, Юнцю вновь вернулась с ним на родину. Юнцю прожила рядом с сыном вплоть до того, как он перешел в пятый класс. Тогда мальчика вверили заботам свекра и свекрови, а Юнцю снова уехала в Шэньчжэнь.

Это был 2006 год, и тетушка Юнцю начала работать уборщицей в районе Сянмиху. В месяц она получала от рабочей ячейки 700 юаней и еще ей полагался социальный пакет. Так пронеслись шестнадцать лет, и зарплата Юнцю постепенно увеличивалась – с 700, 800, 900 и 1000 юаней до 5000 юаней с лишним в месяц. К тому же Юнцю уже вышла на пенсию и могла бы получать примерно 1000 в месяц.

Основная причина того, что тетушка Юнцю продолжала в поте лица трудиться, была связана с сыном. Ему уже 27 лет, он вкалывал в Чэнду, была у него девушка, но вопросы женитьбы и покупки дома пока что решены не были. Вот Юнцю периодически и поддерживала сына финансово.

Тетушка Юнцю ежедневно отрабатывала смены по двенадцать часов, с шести утра до шести вечера с часовым перерывом на обед в середине дня. Тот день, когда мы с ней столкнулись, был вообще особым случаем: Юнцю взяла себе еще четыре часа сверху, чтобы заработать 80 юаней сверхурочно.

На тетушке Юнцю была спецодежда, которую часто видишь на прибирающихся на улицах чистильщиках: рукава и штаны с желтыми вставками и светоотражающими элементами, на правой руке – напоминающий светофор специальный маячок, чтобы автомобилисты и прохожие заранее обратили внимание на человека перед ними. К Юнцю также был прикреплен черный прямоугольный фиксатор – контроллер, не позволяющий дворнику расслабляться.

– Если долго не двигаться, он подает сигнал, чтобы ты пошевеливалась.

У тетушки Юнцю есть голубой электроскутер. На момент нашей встречи в корзинке скутера лежали только что купленные ипомея и люффа,