Семья волшебников. Том 3 - Александр Валентинович Рудазов

Майно бросил взгляд на кресло у камина, где валялась старая книжка. «О Добром и Злом Дне», сочинение праведной сестры Матрадии. Вот оно что. Его дочь добралась до этой… ну вроде как сказки, только Майно бы ее и взрослым-то читать не давал. Елей и патока в каждой строчке, севигистские назидания послушным детушкам, а между делом — смакования посмертных кар и стращания воздаятами.

И очень много — про ужасы Злого Дня, да как разные мальчики и девочки не слушались взрослых и все шалили да баловались, а потом раз!.. и визгливый хохот в ночи!.. и свейнары вцепляются когтищами, да отрывают шалунам ручки с ножками!

Майно слышал, что вроде как церковь в свое время даже объявляла, что эта книжка не представляет официальную версию, а только частное мнение одной монахини, и представленный там образ Юмплы далек от каноничного. Но это было очень давно, а сейчас это классика, история для семейного чтения, которая есть в каждой приличной библиотеке.

— Ежевичка, ты слишком серьезно воспринимаешь прочтенное, — попытался объяснить Майно. — Это просто сказка, причем не особо и хорошая.

— Папа, бабушка Юмпла взяла в свейнары нашего дракончика, — очень серьезно сказала Вероника. — Ему нравится отрывать ручки и ножки.

— Ежевичка, это был просто сон… — не слишком уверенно произнес Майно.

Дракончик-то в ночь Доброго Дня и правда куда-то исчез. Да и средняя дочь у него такая, что он не удивился бы в отношении нее вообще ничему.

— Так, ну Веронике-то простительно ерундой заниматься, ей пяти еще нет, — все-таки попытался воззвать к голосу разума волшебник. — А вы-то чего, ребята? Вам сколько лет?

— Девять с половиной!..

— Восемь!..

— Тринадцать!..

Астрид опешила. Повернувшись к Копченому, она в изумлении спросила:

— Копченый, тебе чо, тринадцать?!

— Ну да, а что? — не понял эльф.

— Мы ж одноклассники!

— Эльфы долго живут и медленно взрослеют, — сказал ей папа. — Люди идут в школу в шесть, а эльфы — в девять.

Астрид покачала головой. Для нее это стало настоящим открытием. То есть она и раньше знала, что Копченый старше, но думала, что немножко, на полгодика.

Когда отмечали его дни рождения, о числе прожитых лет речь как-то не заходила.

— Капец ты отсталый… — сделала логичный вывод Астрид.

— Я не отсталый! — возмутился Копченый. — Это нормально для эльфа!

— Потому что тебе папа так сказал, да?

— Да все эльфы так растут! Ты сама отсталая!

— Почему это?!

— Потому что ты тупая!

— Ы-ы-ы!.. — выпучила глаза Астрид.

— Я пошел, — сказал Копченый.

— Куда ты пошел, дурак, там Злой День!

— Он только ЗАВТРА!

— А, ну да…

— Вот как я и говорил… тупая.

Пока они препирались, Вероника продолжала сосредоточенно разрисовывать доски значками. Она терпеливо перетаскивала табурет от окна к окну и чиркала мелком, рисуя всякие загогулины. Приглядевшись, Майно с удивлением узнал среди них и тот «волшебный знак», которому сам же нечаянно научил Веронику.

А вот Лахджа не замечала, что ее старшая дочь вот-вот начнет драку, а средняя превращает дом в крепость. Ее полностью поглотила младшая, которая совсем разбуянилась и в исступлении рвала зубами кресло, а когда мама пыталась ее урезонить — кусалась.

— Лурия, прекрати! — уже с трудом сдерживалась Лахджа. — Лежать! Сидеть! Даже Астрид такой не была! А она чистый демон!

Фамиллиары среди этого кавардака перемещались спокойно, философски. Ихалайнен принес для всех блюдо с кучей малюсеньких бутербродиков, и их сразу принялся поглощать Зубрила. Матти дремал на жердочке, время от времени поглядывая одним глазом. Снежок с Тифоном читали газету и спорили, у кого больше прав на ущелье Загред — Сунгелара или Лриллиониса.

Совершенно незамеченным появился и волостной агент, который совершал обычный обход территории в преддверии Злого Дня. Он просто заглянул в окно, осведомился, все ли у всех в порядке, выпил с отцом семейства сладкого чая и пошел дальше по маршруту. Усадьба Дегатти давно уже не была способна ничем его удивить.

— Понятно, тебе нравится злить меня, — терпеливо сказала Лахджа, подняв Лурию на уровень глаз. — Тебя радует мой гнев. Ты думаешь: она моя мама, она добрая, и я знаю, что она меня не тронет… не так ли? Думаешь, мой гнев бессилен, и у тебя есть надо мной власть?

— Ах-ха-хя!.. — рассмеялась Лурия, хватая прядь волос мамы в кулачок. — Яка-дяка!

Она рванула на себя, но смогла вырвать только несколько волосинок и немного расстроилась.

— Так, трех детей мне хватит, — заявила Лахджа, сажая Лурию рядом с отцом. — Эта последняя.

— Да ладно тебе, — пихнул ее в бок Майно. — Давай хоть одного пацана, что ли…

— Я не уверена, что он вообще получится… и мне нужна пауза. Лучше этих трех до ума довести.

Лахджа обвела взглядом гостиную. Лурия нашла где-то гвоздь и восторженно ковыряла им подушку и украдкой — папу. Вероника разрисовывала последнее окно, причем Лахдже от ее рисунков было отчетливо не по себе. А Астрид тыкала в грудь своего приятеля-эльфа, объясняя, почему он говно, а тот сдержанно отвечал, что говна тут всего одна кучка, и ее зовут Астрид.

Слово «говно» он смаковал.

Что ж, по крайней мере, насчет Астрид Лахджа не переживала. Когда-то она беспокоилась насчет нее сильнее всех, но с годами волнение улеглось. Она, конечно, задиристая и агрессивная девочка, зато прямая, как стрела, и в ней на удивление мало внутренней Тьмы. Может, потому, что росла вне Темного мира, да еще и в любящей семье, а может из-за подаренного в младенчестве Луча Солары.

Или хорошая наследственность по материнской линии все-таки взяла верх над дурной отцовской.

Неважно, насчет Астрид можно быть почти спокойной. Вот с Вероникой все не так просто. Она добрая девочка, но ей всего пять лет без одного месяца и уже уверена в себе посильнее иных взрослых. К тому же она очень импульсивна и все еще порой совершает непредсказуемые поступки… сейчас, к счастью, куда реже, чем в прошлом году. Вот тогда было действительно непросто, усадьба Дегатти несколько раз из-за нее балансировала на грани катастрофы.

Но все равно пока еще трудно судить, что из нее вырастет.

Что же до Лурии, то в ней с каждой луной все сильнее проступают разрушительные наклонности. Она еще не может проявлять их в полной мере, но ей не вечно быть младенцем.

Какой она станет, когда научится ходить? Маленькой долбанутой живодеркой?

Полудемоны. Психические отклонения у них не редкость. С Вероникой вроде бы обошлось, а Мамико вообще на редкость милая девочка, но никто не гарантирует,