Темный янтарь-2 - Юрий Павлович Валин

Янис почти нигде не бывал, но догадывался, к чему дело идет.

Спешно строилась оборона города: теоретически в две линии, но в начале весны строительство прекратили, возобновили уже в июле, вдвойне заспешили. Батальонные узлы, ротные и взводные опорные пункты, огневые точки, блиндажи и дзоты…. Копали по обводу длиннющий противотанковый ров. Людей и материалов не хватало, но где их этим знойным летом хватало?

Имелась у города ПВО: стояли батареи на стрелке Волги и Болды, в Янго-Ауле, центр города прикрывали 85-миллиметровые зенитки, а на Казачьем Ерике занимала позицию редкостная старинная артиллерия «противо-аэропланная образца 1918 года» в количестве одного ствола. И юг был от воздуха прикрыт – зенитки в Морском, Каргали, Советском поселке… Не очень много орудий для солидного города, но все же.

Никогда не бывал Янис в тех поселках, да и на местные реки не очень-то успел глянуть. Но слушал, сопоставлял, догадывался, поскольку имелся опыт. Обстановка в городе становилась все более нервной. А пехоты и танков в Астрахани почти не имелось, вот что плохо.

А в/ч 5281 дремала пыльным двором и мыслями, только учебные стрельбы ежедневно проводились: плевала секретарь-бухгалтер арбузными косточками в миску, поставленную на подоконник.

Янис к не особо умным людям относился спокойно – куда же от них деться? Вон и Рая-Раиса – выкатит глупые красивые глаза, поведет бюстом. Нет, ничего плохого в обильном бюсте не отмечается: щедрость природы, добавляющая свежесть и упругость мужским мыслям, многим нравится. Но думать бюстом определенно не будешь. Дура завитая.

Техник-интендант 2-го ранга товарищ Шац – иное дело. Этот всё чувствовал, еще отчаянней мотался по дорогам и степи, себя и машину не жалел.

К машине, кстати, ревнивый Рахим никого не подпускал. Где-то в городе делали «полуторке» техобслуживание – знакомства там имелись обширные. Но во дворе даже не подходи, «я ответственный, если что - меня под суд, не трогай технику». Ладно, это можно понять.

Иного не понимал Янис: шли дни, недели, а ничего не менялось. Не появились специалисты и оборудование, по-прежнему мелькают туда-сюда материалы и образцы, носится интендант, отвечает на звонки, переспрашивает и записывает Раиса. А где результат?

А шли новые слухи, разговоры на почте и улицах

Уже ушел в Гурьев нефтеналивной флот.

Говорили, что вагоны по «железке» уже некуда отправлять, скопилось столько, что на трамвайные пути выкатывают.

27-го июля в Астрахани начали формировать местные истребительные батальоны. Оставили учебу и готовились к боям курсанты военных училищ.

30-го июля в городе был введен комендантский час.

Бои с немцами шли уже где-то у Элисты. Говорили, что наших войск там совсем мало, отходят.

Ночью бомбили немцы. Метили по железнодорожной станции и переправе у Солянки, заодно перебили водопровод, а свет погас на несколько часов.

Янис отрыл во дворе две щели, потом еще одну у ворот – на всякий случай. Товарищ Шац одобрил, приказал ступеньки сделать – «бухгалтеру тяжело будет подниматься».

Но пока враг бомбил не очень активно, видно, руки у немцев не доходили, по Сталинграду авиация работала.

Начался август, жаркий, удушающий во всех отношениях

6-го августа ушел на рубеж обороны первый сводный курсантский полк…

Янис возвращался из бани, смотрел, как идут курсанты – пешком, не особо вооруженные – автоматов и самозарядок почти не видно, несут считанные пулеметы[7]. Зато все в новеньких «вздутых» фуражках, сияют алыми пехотными околышами…

Смотрел нестроевой красноармеец Выру, смотрели горожане, перешептывались:

— На Джакуевку идут. А что там до города, голое место…

Выступил и второй полк курсантов – прикрывать у Янго-Аскера элистинскую дорогу.

Казалось, опустел город, остались одни зенитчики, чуть курсантов и тыловых вояк. Слухи утверждали: в Элисте уже немцы[8].

Но 12 августа в Астрахань начали прибывать гвардейцы.

Разгружалась 34-я гвардейская стрелковая дивизия. И то было совсем иное дело…

Янис поставил ящик к забору, поднялся, с глубоким удовлетворением смотрел на пылящую мимо батарею. С транспортом у пушкарей тоже было не очень, но видно: сплошь обученные, крепкие парни, с голубыми десантными петлицами[9].

Войска прибывали еще и еще, шли менять курсантов. Подтягивались части укрепрайонов, новые зенитчики, снова артиллерия. Вот танков только не было[10]…

Но все равно стало чуть спокойнее. Тем более, куда чаще над городом пролетали наши самолеты[11]…

Товарищ Шац почему-то стал меньше гонять на грузовике, предпочитал бегать в город пехом. Янис предположил, что с бензином начались перебои, но на почте услышал: прибывшие гвардейцы все машины и трактора забирают для своей артиллерии[12] и под снаряды.

Проносились мимо забора спешащие машины, тащились обозные подводы с ошалевшими от жары возницами. Янис ел арбуз, слушал, как из конторы доносится негромкий невнятный разговор, как заливисто смеется Райка. «Полуторка» отдыхала в тени под навесом, раздвинули ей место среди тюков и мешков с образцами.

22-го августа снова покатились панические, но правдоподобные слухи: немецкие танки уже в Улан-Эрге, идут прямиком на Астрахань, наши разбиты, отходят[13].

Янис узнал об этом на почте, свежих газет дожидаться не стал. Может, оно и глупо, но ну его к кураду. Нужно идти и сказать. Обзовут подозрительным дураком, пошлют в иное место службы, да и ладно. Арбузы уже в горло не лезли, слипалось от них.

Здание НКВД никуда не делось, но Янис заколебался. Дело не в смене места службы, а в том, что будешь отвлекать занятых людей. Очень серьезно занятых.

Зашел к дежурному. Оказалось, что старшего лейтенанта Ставка на месте нет, «на выезде». Янис попросил разрешения оставить записку.Написал, сформулировал свои подозрения очень кратко. Как выяснилось – такое писать еще уметь надо. Прямо хоть у Анитки уроки бери.

Вернулся в смутном настроении, но внутренне решительно настроенный.

— Что так долго? – поинтересовался бдительный и чуткий товарищ Шац.

— Газет не подвезли. Вот, только вчерашняя есть.

— Нонсенс. Газеты должны быть, это конкретно важно, – интендант обеспокоенно подвигал густыми, но короткими бровями. – Вот что, Выру, копай еще одну щель. Да, и завтра с нами поедешь, нужно будет горючим загрузиться. Это ответственное дело, нужна охрана и погрузочно-разгрузочные работы. Медаль протри. У меня бравый боевой состав, а не конкретно тыловики задрипанные.

Ушел начальник, шаркая тапками. Янис взял лопату, работа успокаивала.

30-го августа немцы перерезали дорогу Хулхута-Астрахань, наш 107-й гвардейский стрелковый полк оказался в окружении, частично начал отходить, но контратакой вернул позиции у дороги. Гвардейцев поддерживала штурмовая авиация, но в стрелковых ротах заканчивались боеприпасы. Был ранен комполка. Две из